Ольциг простер руки перед собой, и меня обдало потусторонним пронизывающим холодом. Голубое сияние окружило Сердце Тайрьяры, и монах вместе с Кастером и Виктором оказались внутри сети проводника.
- Арн, вставай! - мой брат звал меня сквозь мерцающую голубую завесу царства Смерти, - вставай!
Голос Отра исчез из моего сознания, и мне показалось, что мне отрезали ноги или отсекли сердце. До меня донесся ужасающий вой множества существ на другом берегу Тайрьяры. Они чувствовали это, чувствовали потерю связи со своим божеством. Это сводило с ума. И стражи Орсса! Они ощущают то же самое, а рядом с ними обычные люди, и они в опасности.
Это заставило меня встать. Пусть связь с Отром отсечена, но магия все еще присутствовала во мне, я чувствовал ее каждой клеточкой своего тела.
Кастер и Виктор в эти самые секунды пытались сражаться с огромным существом. Отр ревел от ярости и размахивал когтистыми передними лапами, пытаясь достать назойливых врагов. Кастер задел чудовище мечом, но для него это было даже не мелким порезом. Он и внимания-то не обратил на рану, лишь размахнулся лапой, и мой брат едва успел отскочить. Сделай он это секундой позже, и огромные когти Отра превратили бы его в кровавое месиво.
Виктор страховал пасынка, как мог, но теперь, когда он лишился магии, его скорости не хватало, а он к этому не привык. Кастеру приходилось, скорее, защищать себя и лорда Фэлла, чем атаковать Отра.
Вой на другом берегу нарастал.
Я сосредоточился, отвернувшись от завесы, чтобы думать только о призыве. Тьма всколыхнулась внутри меня, пришлось сконцентрировать все имеющиеся у меня силы.
Черный дым сорвался с моих пальцев. Я воздел руки кверху, выпуская темное облако.
Ночное небо Орсса сделалось совершенно непроглядным. Черная магия Отра накрывала собой всю береговую линию Тайрьяры.
Вой затих, все существа слушали призыв. Я не представлял, что должен произнести, но теперь, после того, как Отр вырвался из темницы, понял, что именно должен говорить Хранитель Темной Крови своим верным подданным. Нужно было, чтобы меня услышал каждый...
- Sanaz de Perrian Numjette, tgara fer! Fe'ra hezere edrian Otra - Saranta de Perrian Numjette. Dassara fer! Ovesara fer!
И меня затопил новый звук - звук тысяч и тысяч присягающих на верность темных существ.
***
Тьма может сиять...
Только заглянув в глаза темного божества я понял и прочувствовал это по-настоящему. И вот теперь наблюдаю нечто подобное снова.
Раздался далекий и в то же время близкий вой, но на этот раз это были не крики растерянных терзаемых разрывом связи существ - это был боевой клич. Я слышал и чувствовал каждого, кто присягнул мне, и знал, что никто не остался в стороне. Каждый лерс, страж или декс ухватился за восстановленную и обновленную связь и теперь был всецело предан мне. Я знал, что хитросплетение этих нитей не исчезнет, даже если завеса потустороннего мира поднимется. Будут попросту присутствовать обе связи - и с Родителем, и с Хранителем Темной Крови. Вопрос лишь в том, чья будет прочнее. Впрочем, если Отр будет повержен, то и выяснять не придется.
Я обернулся и победно посмотрел на Виктора и Кастера, желая возвестить им, что дело сделано. Однако слова застряли у меня в горле.
Брат маневрировал между массивными лапами Отра, которые в любой момент могли достать его. Огромные перепончатые крылья существа взмахивали так, что Виктора и Кастера сдувало с места. Отр пытался взмыть в небо и миновать сеть проводника, однако она накрывала его низким куполом, и попытки были тщетными. Сам Ольциг, кажется, находился для темного божества в зоне недосягаемости, и это до безумия злило чудовище. Разрушить непроходимую завесу Отр не мог, уничтожить alirassa тоже, поэтому он был вынужден сражаться и ловить маневрирующих между его когтей Виктора и Кастера, надеясь если не поймать их, то взять измором. Темное божество, древнее, как сам мир, понимало, что рано или поздно юный dassa уронит сеть. И оно умело ждать...
Виктор ухитрился снова ранить Отра в паучью ногу и тут же отскочить от удара когтистой передней лапы. Темное божество чувствовало лишь раздражение, но огромные по человеческим меркам раны, что убили бы даже лерса или декса, толком не причиняли ему дискомфорта, потому что в его масштабах были лишь мелкими царапинками.
Я невольно заметил, что настоящие крики ярости у чудовища вырываются, когда клинок Виктора или Кастера оказывается в опасной близости от странного родимого пятна на груди. Может ли быть такое, что столь сильное существо обладает таким очевидным слабым местом? Трудно сказать, но попробовать стоило.