Я нахмурился и оглядел присутствующих. Идея казалась здравой.
- Делай, что требуется, Ольциг. Здесь я тебе не советчик.
Монах серьезно кивнул, облегченно вздохнув. Видимо, он думал, что уговаривать меня придется дольше.
- Скорее всего, будет больно, - предупредил dassa.
Мне оставалось лишь нервно хмыкнуть: кто бы сомневался.
- Удиви меня.
Монах окинул меня хмурым взглядом, явно считая, что я недостаточно серьезно отношусь к предстоящей процедуре, и обиженным грубоватым движением повернул мое предплечье так, чтобы удобнее было работать с порезами. На этот раз мне удалось даже не поморщиться от боли. Я просто расслабился на стуле, пытаясь не обращать внимания на легкое головокружение.
Рука alirassa замерла в нескольких дюймах от моего правого предплечья и засветилась темно-фиолетовым сиянием. Ольциг закрыл глаза, словно пытался сам себя направить и выискать яд.
Тьма внутри меня недовольно шевельнулась, почувствовав себя неуютно, но я строго приказал ей замереть и не вредить монаху.
Фиолетовое сияние окутало руку, поползло вверх к плечу и спустилось к груди, замерев в области сердца. Если бы у темного облака были зубы, оно бы сейчас недовольно оскалилось. Я плотно стиснул челюсти: приходилось напрягаться, чтобы сдерживать орсскую магию - она с трудом поддавалась контролю. Если монах продолжит усиливать воздействие, тьма попросту меня не послушается и навредит ему.
- Dassa... - неуверенно обратился я.
- Тебе больно? - обеспокоенно спросила Филисити. Ольциг хмыкнул.
- Он терпеливый, - отозвался он за меня.
Я сжал кулак левой руки, чувствуя, что черный дым вот-вот заклубится возле пальцев.
- Мне не больно, просто не хочу тебе навредить.
- Так не вреди, - нервно усмехнулся монах, не открывая глаз. Его легкомыслие проявилось не вовремя. Темная магия неистовствовала, и сдерживать ее стало практически невозможно.
Филисити недоверчиво покосилась на меня: на моем лбу от напряжения начали выступать капли пота.
- Ольциг, стоит поторопиться.
- Стараюсь, как могу, - протянул монах, качая головой и все еще не открывая глаз.
Пальцы левой руки задрожали. Теперь в кулак сжалась даже раненая правая. Кровь, текущая из открытых порезов на стол, начала шипеть. Легкие струйки черного дыма стали подниматься от пальцев и растворяться в воздухе. Еще секунда, и магия вырвется наружу. Я запрокинул голову, задерживая дыхание.
- Dassa, хватит.
- Терпи, Райдер, еще немного, - напутственным тоном произнес он.
Воздействие магии экзорциста усилилось. Сдерживать силу, стремящуюся защитить себя от агрессора, было больше нельзя.
- Ольциг, отходи! - выкрикнул я, понимая, что теряю контроль.
Монах не послушался.
Темное облако хищным контуром вырвалось наружу. Я запрокинул голову, ловя ртом воздух, и услышал, как Анна испуганно ахнула - среди присутствующих она единственная никогда прежде не сталкивалась с магией Орсса так близко.
Монах не успел бы убежать или защититься. А тьма не желала давать ему даже такого шанса. Облако черного дыма взвилось, и я не нашел ничего лучше, чем перенаправить удар на единственного человека, которому эта магия не навредила бы.
Я почувствовал удар, а затем все вокруг погрузилось в темноту.
***
Если занимаешься фехтованием, ты обязан уметь не путаться в своих ногах. Ноги должны быть сильными и хорошо тренированными, чтобы быстро двигаться и иметь возможность переносить вес всего тела с одной на другую. Это я усвоил с первых уроков, которые давал мне Кастер.
Мне казалось, он давно должен был перестать заниматься со мной, но лорд Фэлл дал приказ продолжать. Кастер был до одури горд этим приказом, и подходил к моему обучению со всей возможной дотошностью, на которую был способен. Я, в свою очередь, упорно набирался знаний и опыта, желая научиться управляться с мечом виртуозно, не вкладывая в него магию стража Орсса. Особую магию, данную мне обрядом.
Может, из-за нашей общей дотошности лучший фехтовальщик среди учеников сейчас лежал передо мной, опираясь на локти и гневно смотря на выбитый клинок, на полу большого тренировочного зала. Брат смотрел на меня одновременно гордо и обиженно. На моей памяти только у него получалось состроить такое выражение лица. Довольно близко посаженные карие глаза метали искры, густые темные брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию, что лишь подчеркнуло хищный профиль брата, контрастировавший с казавшимся мне столь правильным овалом лица.
Откинув с лица непослушную прядку волнистых темно-каштановых волос, Кастер присел, криво ухмыльнулся и приподнял руки в знак своей капитуляции.