- Так что насчет Сердца Тайрьяры? Кто-нибудь представляет себе, что это?
Мой вопрос снова был обращен ко всем. У Ольцига во время обучения в Ордене был доступ к трактатам, написанным на древнем языке, Филисити могла слышать что-то от лесных колдунов, а Рика всю жизнь прожила близ Тайрьяры. Однако, похоже, ответа не было ни у кого из присутствующих. Друзья лишь качали головами и разводили руками.
- Боюсь, мы знаем об Орссе слишком мало, - досадливо отметила леди Арнар, - а я ведь думала, что наших знаний достаточно, думала, что мы знаем врага...
Монах задумчиво приложил кулак к подбородку, затем, погрузившись в свои мысли, раскрыл рот и закусил костяшки пальцев, не обращая внимания на рассеченную губу. Со взъерошенной прической, в благородных одеждах и в подобной позе, он выглядел до ужаса комично. Я невольно хохотнул.
- Dassa, ты с нами?
Он убрал ото рта свой многострадальный кулак и нахмурился.
- Меня не оставляет мысль о том, почему в твоих воспоминаниях всегда говорят о стражах Орсса. Все мое обучение, когда речь заходила об Орсской пустоши, ее называли агрессором, еретической страной, языческим темным краем, как угодно! Но никогда не говорили о том, что Орссу нужны стражи. Если верить твоим рассказам, Виктор Фэлл и твой брат, помимо поединков с тобой, были сильно озабочены именно защитой, а не нападением. Что и от кого они могут защищать, Райдер? То самое Сердце Тайрьяры?
Хороший, декс его забери, вопрос!
Я устало потер глаза, безуспешно обращаясь к своей памяти. Это лишь усилило схлынувшую было мигрень и не дало никаких результатов. Тяжело вздохнув, я виновато посмотрел на Ольцига и Филисити и качнул головой.
- Не знаю. Клянусь Богом, я не знаю. Поверьте, я рассказываю вам все, у меня нет секретов.
Рика нервно усмехнулась, присев на край моей кровати и всплеснув руками.
- Проклятье, а ведь я ему верю, - криво улыбнулась она, - никогда не думала, что буду доверять сыну Виктора Фэлла!
Я нахмурился и качнул головой.
- Возможно, все сочтут это ребячеством, но мне бы не хотелось, чтобы меня так называли, пока я не буду знать это точно.
Леди Арнар улыбнулась и кивнула.
- Вы правы, простите. Пожалуй, я оставлю вас, дам время приготовиться в путь. Вы ведь хотели отправляться с рассветом?
Я взглянул за окно, солнце за которым уже поднялось из-за горизонта и осветило призрачный Таир. Мы и без того запоздали относительно наших планов. Рика была права: пора отправляться в путь. Втроем.
Мысль о смерти Роанара снова больно уколола меня, и я прикрыл глаза, кивая в ответ леди Арнар.
- Все верно. Не стоит терять времени.
Рика поднялась с кровати и, не оборачиваясь, скрылась в коридоре.
***
На сборы ушло немного времени, поэтому я успел даже привести себя в порядок: бегло обмыться и даже побриться - Филисити любезно одолжила бритву, которой пользовался ее отец. Лезвие, конечно, было не идеально острым, но жаловаться не приходилось. После Филисити предложила мне также одну из рубах своего отца - плотную, болотно-зеленого цвета с треугольным воротом. Она была мне несколько великовата, но все же это лучше, чем потная пропитанная кровью черная сорочка с разорванным рукавом. Я поблагодарил девушку, мы подождали, пока Ольциг, решивший помыться последним, будет готов отправиться в путь. От того, чтобы поменять сорочку, монах отказался, решив, что вещи отца Филисити ему придутся совершенно не по размеру. Девушка не настаивала. Сама она также сменила дорожный костюм, из прежнего оставив только простой корсет и сапоги. Теперь корсет опоясывал темно-красную сорочку, расшитую белыми причудливыми узорами. На ногах колдуньи теперь красовались заправленные в высокие сапоги штаны из красной кожи. Филисити забрала волосы в высокий пышный хвост и выглядела в этом образе, надо сказать, настолько эффектно, что у меня от изумления буквально отвисла челюсть. На такую мою реакцию девушка отозвалась легкой улыбкой.
Dassa, увидев ее в таком виде, покраснел и, кажется, только мой строгий взгляд заставил его не начать креститься и читать молитву о спасении души Филисити: для монахов Ордена подобные женские одежды считались едва ли не святотатством. Впрочем, надо отдать Ольцигу должное, он быстро справился со своими предрассудками. К слову, dassa успел вылечить свою рассеченную губу, так что теперь мне не надо было чувствовать себя виноватым перед ним. Правда, похоже, юноша это мое убеждение не разделял. Готов поспорить, Ольциг специально не стал бы лечить свою губу, если б знал, что это продлит мои угрызения совести. Но это бы не продлило, поэтому dassa решил не мучиться зря.