- Не переживай, dassa, я понимаю. Мне нельзя доверять, тьма контролирует меня, я опасен. На этот раз я даже злиться не буду, если вы меня свяжете.
На самом деле напрашивался другой вопрос, но у меня не хватало духу его задать. И монах, кажется, прекрасно это понимал, поэтому сказал сам:
- Если тебе интересно что-то кроме своей многострадальной персоны, то я вылечил ожог Филисити. Это заняло, - он сделал натужно-задумчивый вид, словно пытаясь провести в уме сложнейшие расчеты, - секунд пять. Скажи мне, ради Бога, что она вне опасности!
Я шумно вздохнул, чувствуя, как с плеч сваливается тяжелый камень.
- Слава Богу! Да, Ольциг, она вне опасности, - на моем лице появилась невольная улыбка. Я был искренне благодарен монаху за хорошую весть.
- Fe vekara Ja pat halessa! - воскликнул Ольциг, воздев руки к небу. Я усмехнулся. Что ж, пожалуй, действительно стоит поблагодарить Бога за удачу. Хотя, в моем случае, похоже, надо благодарить, скорее, Красную Птицу Ильму, чьего взгляда я удостоился дважды, если верить надписи на Gana de Ilma, и теперь удача - мой вечный спутник.
Я не сказал этого вслух, чтобы не заработать от dassa очередного клейма еретика, но мысленно все же произнес: "Dahare heke, Ciirian Sinn, pat halessa!"
- Кстати, связывать тебя тоже никто не собирается, - продолжил Ольциг, осторожно оглядываясь на таирскую колдунью. Филисити брела, опустив голову в мрачном сосредоточении на своих мыслях, - даже она. Я говорил с ней.
- Со мной она, смотрю, не горит желанием общаться. Что ж, это неудивительно, - усмехнулся я, за что заработал осуждающий взгляд dassa.
- Временами ты ведешь себя как идиот, Райдер. Поговорите на привале. Благо, до него осталось совсем недолго. Мы почти пришли, твоя проторенная дорожка значительно ускорила наш темп.
Я промолчал, продолжая смотреть перед собой. Ольциг закатил глаза.
- Прекрати уже корить себя. Никто, можно считать, не пострадал. В чем дело?
- Вы поступаете неразумно, - хмыкнул я, многозначительно посмотрев на монаха, - оставляя меня на свободе. На этот раз я действительно не контролировал тьму. И мог навредить вам.
- Ты не навредил. По крайней мере, не сделал ничего такого, чего нельзя было бы исправить, - качнул головой Ольциг, и его глаза стали серьезными, - послушай, мы уже потеряли Роанара. Мы были слепы, и...
- ... и остаетесь слепыми сейчас, - тут же парировал я, не дожидаясь, пока юный мэтр сформулирует до конца свой аргумент, - игнорируете опасность. Вы не должны мне доверять: я сам себе не доверяю!
Монах вновь покачал головой.
- Райдер, к тебе медленно возвращается память, и ты заново учишься контролировать силу, которую получил в Орссе. Придет время, и ты этому научишься окончательно. А пока мы будем иметь в виду твои способности, но делать тебя пленником не станем. Просто ты заранее сообщай, когда снова превратишься во вздорную барышню, и мы отойдем от тебя на пару миль, пока ты не перебесишься.
Слова dassa заставили меня усмехнуться. Надо сказать, ему все же удалось приподнять мой боевой дух.
Оставалось лишь кивнуть и пообещать себе усилить самоконтроль многократно. Это слишком большая сила, чтобы относиться к ней без должной ответственности.
- Ясно. Спасибо... наверное, - отозвался я, и постарался отойти от dassa, ускорив темп. Ольциг хмыкнул и кивнул мне вслед:
- Не торопись. Мы пришли. Вот то самое место.
Я огляделся вокруг и увидел небольшую поляну. Здесь дорожка, прорубленная черным облаком через завесу тумана, исчезала, словно магия знала, что привал будет здесь, и плотная призрачная дымка снова окутывала землю. Через редкие кроны деревьев пробивался яркий солнечный свет. Посреди поляны рос высокий старый дуб, на одной из толстых ветвей которого висели простые самодельные качели.
- В детстве я часто убегала сюда, - с ностальгической улыбкой сказала Филисити, обращаясь преимущественно к Ольцигу.
Мне хотелось сосредоточиться на ее словах, но что-то мешало. В голове нарастал неприятный гул, затылок начинал ныть, и с каждой секундой боль усиливалась. Нечто подобное происходило со мной в трактире "Gana", и ничего хорошего от этого ждать не стоит.
Тем временем Филисити продолжала:
-Эти качели появились не сразу. Думаю, их повесил мой отец, он знал про мое тайное убежище, но от этого становилось даже спокойнее. Папа всегда знал, где меня найти, если что-то случится...
Слова колдуньи ускользали от меня.
Мигрень резко усилилась и острыми иглами вонзилась в голову, причем с таким усердием, что глаза невольно заслезились, перед ними заплясали красные пятна. К горлу от острой боли подкатил тяжелый ком тошноты. Я попытался закрыть глаза, но это не помогло. При виде поляны, на которую мы пришли, в мое сознание хлынуло воспоминание, которое мне почему-то не хотелось видеть.