Девушка качнула головой, пытаясь воспринять полученную информацию. Думаю, другие детали воспоминания были ей более не интересны, теперь я для нее человек, который покалечил ее отца. Мне оставалось только хмыкнуть.
- Я пойму, если ты не захочешь продолжать этот разговор.
- Нет, - решительно сказала Филисити, когда я уже сделал шаг прочь от нее. Глаза колдуньи метали искры, - не вздумай так поступать! Даже не думай пытаться сыграть на памяти о моем отце, чтобы избавиться от меня!
Мои глаза изумленно распахнулись. Не ожидал, что девушка именно так воспримет мои слова.
- Филисити, я и не думал...
- Думал, - не согласилась она, - понимаю, ты таким образом заботишься обо мне, но к дексу такую заботу, Райдер! Ты можешь быть хоть сыном самого Отра, но не смей отворачиваться от меня так и изображать жертву! У нас был шанс остановиться, но мы наплевали на него. Оба. Я приняла твою темную магию, ты принял мое прошлое, поэтому не смей сейчас отрекаться от своих слов!
Девушка приблизилась ко мне, продолжая смотреть прямо в глаза.
- Но там, в лесу ты не хотела даже, чтобы я подходил к тебе...
- Я испугалась, - кивнула Филисити, - любой бы на моем месте испугался. И я выпалила про яд декса, не задумываясь. Наверное, хотела, чтобы ты разделил мой страх, не знаю. В любом случае, сказанного не воротишь. Мне жаль, что я тебя задела. После того, как умер Роанар, я не имела права такого говорить. Прости меня.
Я не сумел ответить колдунье. Отчасти я чувствовал что-то сродни возмущению, услышав слова Филисити, но по сравнению с испытанным облегчением оно было ничем. Тело само подалось вперед, руки обвились вокруг тонкой талии девушки, и я поцеловал ее - жадно, как будто в первый или в последний раз.
Когда я отстранился, Филисити выразительно посмотрела на меня и качнула головой.
- Это можно расценить как "я тебя прощаю"? - легко улыбнулась она.
- Я тебя люблю, - прошептал я в ответ.
Улыбка колдуньи стала шире. Я облегченно вздохнул, прижимая хрупкую девушку к себе. Еще какое-то время мы молчали, затем Филисити отстранилась и вопрошающе кивнула.
- Так как тебя на самом деле зовут?
- На самом деле меня зовут Райдер Лигг. Это имя давно стало моим настоящим.
Девушка закатила глаза.
- Ты меня прекрасно понял.
Я вздохнул. Произнести свое прежнее имя вслух по совершенно неведомой мне причине оказалось непросто, пришлось сделать над собой усилие, чтобы выдавить:
- Арн Виар-Фэлл.
От звука собственного голоса меня почему-то пробрала дрожь. Лицо девушки осталось невозмутимым.
- Арн... - произнесла она, словно пробуя имя на вкус. Я невольно нахмурился. Почему-то когда кто-то другой назвал меня этим именем, оно перестало казаться мне родным и правильным, слышать его было неприятно, - что ж, можно привыкнуть.
- Не надо, - покачал головой я, - говорю, это имя давно уже не мое.
- Прости, - понимающе кивнула девушка, на несколько мгновений погрузившись в свои мысли, затем снова выразительно посмотрела мне в глаза, - Райдер, я должна задать тебе вопрос. Не злись на него, пожалуйста. Просто я обязана спросить...
Я промолчал в ожидании вопроса. Филисити вздохнула.
- Твои воспоминания как-нибудь влияют на чувства? Я имею в виду...
- Смогу ли я убить Виктора Фэлла, зная, что он мой отец? - на моем лице появилась нервная усмешка, - за это можешь не переживать. У меня не проснется к нему сыновьих чувств. Этот человек долгое время возлагал на меня большие надежды. Я был его сыном, я был ему нужен, а он искалечил, затем убил мою мать, а после чуть не отправил в Царство Смерти и меня самого.
Девушка кивнула, глубоко вздохнув.
- Ты прав. Прости.
- Не извиняйся. Ты действительно должна была спросить.
Снова повисло молчание, за которое я понял, что наш dassa обладает каким-то удивительным чувством момента. Не знаю уж, как Ольциг умудрился понять, что наш с Филисити разговор окончен, находясь в противоположном конце поляны, но в ту же секунду, как я произнес последнее слово, монах бесшумно оказался рядом и хлопнул меня по плечу.
- Гляжу, вы, наконец, помирились, - скорее утвердил, чем спросил он, - хорошо! А то мне уже начало становиться слегка не по себе.
Я усмехнулся и кивнул Ольцигу, искренне радуясь его присутствию. Однако радость моя быстро сменилась едва заметным раздражением, стоило юноше снова посмотреть на меня обеспокоенным взглядом и спросить: