Законным способом его не продать, меня сразу схватят и предадут суду. А выхода на черный рынок у меня не было. К тому же меня связывало по рукам и ногам обещание. Но даже оно не стоило жизни моей матери.
За дверью послышались легкие шаги со знакомым шарканьем на одна ногу. В одной из последних войн с соседним государством господин Нитро был ранен в ногу и теперь все время хромал.
Неуловимым движением руки я захлопнула крышку и торопливо засунула шкатулку обратно на прежнее место. Поправив нижнюю юбку, я встала в тот момент, когда в дверь глухо постучали. На пороге появился владелец дома, одна рука его покоилась на длинной лакированной трости, сделанной из ясеня и украшенной головой льва. Серебристые волосы были гладко зачесаны назад. Хмурое обеспокоенное лицо озарил луч света, попавший через окно. Его густые брови, давно поседевшие и местами торчащие в разные стороны, придавали лицу суровое выражение. Я не знала, что ему сказать, так как денег у меня по-прежнему не было, но он решил мою дилемму, заговорив первым:
- Лиечка, прости за беспокойство, - пробормотал он, почесывая свободной рукой густую бороду, постриженную по последней моде. – Тут почту принесли. И тебе письмецо. Решил занести, знаю ведь, что ты весь день трудишься, рук своих не покладая.
Смущенно улыбнувшись, я взяла в руки письмо и не глядя положила в карман платья.
- Спасибо, господин Нитро. По поводу платы…
- Лиечка, я все понимаю, но и ты меня пойми, мы с женой люди не богатые, живем на кровно заработанные. Прости, но я могу дать тебе еще неделю, потом ,прости старика, съехать вам придется.
Я понимала и была благодарна даже за такую возможность.
Когда за гостем захлопнулась дверь, я медленно подошла к окну и дыхнула на стекло. И тут же быстро вытерла влагу. Нужно искать работу. Другого пути не было. Хоть подавальщицей в трактире напротив. Уборщицей. Кем угодно. Завтра же пойду к госпоже Нитро. Вот только что делать с мамой? На кого ее оставить?
От тяжелых мыслей разболелась голова.
- Доченька, - до меня донеся слабый голос. – У тебя все хорошо?
Натянув вымученную улыбку, я подошла к кровати и села, прижавшись к теплому боку. Поправила одеяло, приподняла подушку.
- Не волнуйся, небольшие сложности, вполне решаемые, - заверила я ее.
- Прости меня, - по гладкой бледной щеке покатилась слеза. – Еслли бы не я, тебе бы не пришлось…
- Мам, - резко прервала я ее и покачала головой. – Это не твоя вина.
Я легонько сжала ее руку и встала.
- Поспи, я приготовлю ужин. Кир снова где-то носится, придет голодный, как стая волков.
Шутливо рассмеявшись, я решила не продолжать тяжелую для нас всех тему и занялась тем, что лучше всего умела – работать руками.
Уже вечером, скромно поужинав, я усадила брата на стул.
- Кир, так не пойдет. Сколько можно пропадать часами? Ты понимаешь, что я не могу волноваться еще и за тебя?
Брат серьезно на меня посмотрел, вцепившись пальцами в измазанный сметаной рукав, и что-то пробормотал себе под нос.
- Громче, я тебя не слышу, - резко ответила я ему и тут же осеклась.
Кир не виноват в наших проблемах, и срываться на него – последнее дело.
- Прости, - уже тише добавила я.
Он полез рукой в карман и вытащил несколько монет. Мои глаза расширились, ладошки вспотели. Заплетающимся языком я смогла вымолвить:
- Скажи, что ты их не…
- Нет, - резкий окрик напугал меня, заставив вздрогнуть. На автомате я зажала ему рот, боясь, что шум разбудит маму.
- Тогда откуда у тебя деньги? - прошипела я, превратившись в статую.
- Заработал, - буркнул он. – В лавке на соседней улице требовались помощники. Я помог.
Я крепко прижала его к себе, мягко поглаживая по спине. Мой такой взрослый мальчик. Такой сильный и смелый. Так кто чья опора?
- Что там у тебя?
Я и забыла. Письмо. Мы получили письмо. Странно. У нас нет родни, которая могла нам чернуть даже пару лишних строк. За последние десять лет мы не получили ни одного.
Взяв белый конверт, я осторожно открыла его и вытащила бумагу, свернутую вчетверо.