Я почувствовала, как на коже поднимется холодок. Тень становилась сильнее, ощутимее.
— Почему вы здесь? — спросила я, но мой голос звучал неуверенно, как если бы я уже знала ответ.
— Потому что ты в опасности, Тина, — его слова проникали в меня, как древние заклинания. — Ты не понимаешь, что носишь на себе. И ты не понимаешь, кто уже идёт за тобой.
Он сделал ещё один шаг вперёд — так близко, что я почувствовала его аромат: прохладный, как осенний воздух, с привкусом табака и чего-то древнего. Что-то, от чего холодной дрожью пробежала по коже.
— А вы? — прошептала я, едва сдерживая растерянность. — Вы один из них?
Он наклонился чуть ближе. Его губы почти коснулись моего уха.
— Я один из тех, кто не отпустит тебя, если ты откроешь Тьму.
Я инстинктивно отступила. Хотела закричать. Бежать.
Но тело не слушалось.
Вместо этого я прошептала, едва различимо:
— Что если я уже её открыла?
Он замер. Его взгляд стал таким глубоким, что я чувствовала, как он скользит по мне, проникая в самые тёмные уголки души. Мы стояли так долго, что время потеряло всякий смысл.
И тогда, наконец, он ответил:
— Тогда, Тина, всё только начинается.
Тени памяти
Ночь пришла так внезапно, что я едва успела осознать её наступление. Она поглотила всё вокруг, как пощёчина — с удушающей силой, как удар под дых. Убийственная тишина заполнила дом, и я осталась одна, как никогда. Алекс звонил. Я не брала трубку. Его голос был бы слишком живым, слишком настоящим для этой мёртвой пустоты. Он мог бы разорвать этот мир, как остриё ножа — а мне не хотелось этого.
Я лежала на кровати, в центре комнаты, где когда-то спала мама. Матрас был обвисшим, покрытым пятнами, его простая ткань больше не удерживала запаха её присутствия. Только холодный воздух и её отсутствие. Амулет, тяжёлый и горячий, всё ещё висел на моей шее, но теперь он ощущался словно камень, поглощавший всю тяжесть этой ночи. С каждым часом он становился всё более тяжёлым, и я не могла понять — от чего? От воспоминаний? От тьмы, что расползалась внутри?
Я проснулась среди ночи — или мне показалось?
Комната была непостижимо тёмной. Как будто свет просто исчез, и его больше не существовало. Чёрные углы проглотили всё, и даже мои собственные руки я едва могла разглядеть. Я села, резко выдохнув воздух, который, казалось, не достигал лёгких. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Виски пульсировали.
— Мам? — вырвалось с губ, и я почувствовала, как этот вопрос повис в воздухе, как пустая обёртка.
Тишина. И вдруг…
Зеркало на стене начало искажаться. Сначала это был лишь слабый зыбкий эффект, но постепенно оно стало похоже на воду — мрак, который разливался по поверхности, поглощая всё вокруг. В отражении не было меня. Мои глаза встретились с пустотой.
Я подошла ближе.
— Тина… — прошептало зеркало. Этот голос был не моим, он звучал как отголоски далёкого кошмара. — Помни… кровь… замыкает круг…
Я дотронулась до стекла — оно отозвалось, как воронка, засасывающая свет. Моё отражение исчезло, и вместо него из зеркала вылетела тень-человек — чёрный силуэт, расплывчатый, без лица, только дым, овеянный зловонием. Он был высоким, с поистине чудовищными пропорциями, и всё в нём было искажено, как если бы сам мир не мог вместить его.
Он стоял передо мной, и его присутствие как бы заполнило комнату, вытягивая воздух, поглощая его.
— Что ты хочешь? — прошептала я, но слова звучали чужими.
— Я хочу то, что и ты, — прохрипело нечто. Его голос был сухим, как потрескавшаяся древесина.
— Ответы, — едва слышно произнесла я.
Он протянул ко мне руку. Это не была рука человека, а нечто большее — несущее в себе невыразимую тьму. Он поднёс её ко мне, и пальцы его были длинными и скрюченными, как у мертвеца.
— Пойдем туда, где всё началось, — сказал он. И в этих словах не было приглашения. Это было приказом.
Я не хотела идти, но тело начало двигаться само. Как в кошмаре, где ты не можешь управлять своими движениями. Комната исчезла. Вместо привычных серых стен я оказалась на сырой земле, которая пронзала стопы. Земля была холодной, а воздух пах влажной гнилью. Я узнала это место.
Лес. Лес, покрытый мраком и туманом, старый и безлюдный, будто никогда не существовавший в реальном мире. Я стояла на заброшенном кладбище, где, как все знали, никто не должен был бы быть. Это место — в самом конце города, там, где даже самые смелые не осмеливаются ступить.