Здесь нашли тело моей матери.
Без крови. Без следов борьбы. Просто её одежда, как опавшие листья, и трава, сожжённая до черноты, в центре которой были выжжены символы. Странные, древние, непонятные.
— Ты это видела, — прошептала Тень, которая стояла рядом со мной, и её голос был темнее, чем сама ночь.
— Просто забыла, — едва ответила я, хотя мне казалось, что я всегда помнила, и эти воспоминания меня душили.
Место начало искажаться, и сцена перед глазами потекла. Всё изменилось. Я снова была маленькой, не более шести лет. Мама держала меня за руку, её ладонь была тёплой, но напряжённой. Мы пришли сюда ночью, и вокруг всё было покрыто темным молчанием.
— Что мы здесь делаем? — спросил я, смотря на неё с полным непониманием.
Мама не ответила сразу. Она шептала что-то себе под нос, её глаза были скрыты тенью. Она встала в центре круга, вырезанного ножом в земле, и произнесла слова, которые не звучали на человеческом языке. В тот момент амулет висел на её шее, и его холодное сияние казалось неземным.
Я видела, как из деревьев вышло нечто. Оно не было человеком. Оно не было зверем. Это была тень. Тень с глазами. Огненными глазами.
Мама встала передо мной, закрывая меня собой, и закричала:
— Беги, Тина! НЕ СМОТРИ!
Но я смотрела. Я всегда смотрела. И в тот момент, когда её крик слился с ночным воздухом, я проснулась с диким криком, в холодном поту.
Комната снова была обычной. Серая. Привычная. Но на полу — мокрые следы. Следы босых ног.
Они вели от зеркала… до моей кровати.
И на зеркале, написанное чем-то тёмным, но невыразимо знакомым:
"Ты помнишь. Теперь решай."
***
"Ты помнишь. Теперь решай."
Эти слова, выцарапанные на зеркале, не стерлись даже спустя день. Я пыталась их смыть. Мыло, горячая вода, спирт... Всё бесполезно. Они были написаны не на стекле, а в самой ткани реальности.
Ночь. Кладбище.
К полуночи я стояла на границе старого леса. Телефон остался дома. Ни Алекса, ни Софи. Только я, амулет и шепчущие тени, которые, казалось, встали вокруг меня, как застывшие, готовые двинуться только при одном моём шаге.
Лес был мёртвым. Он не шептал, не шелестел листвой, не издавал ни звука. Только хруст веток под ногами. Только тошнотворное, давящее молчание, которое тянуло меня вперёд, будто эта земля уже когда-то что-то знала о мне. Я шла по тропе, которую не помнила, но точно знала. Внутри меня было ощущение, будто кто-то уже прошёл по ней до меня. Мама? Я — в детстве? Или кто-то, кого я ещё не осознала в себе?
Ноги двигались сами, и я не сопротивлялась.
Центр круга.
Заброшенное кладбище встретило меня полусгнившими крестами, чьи тени казались слишком длинными и зловещими, выжженными пятнами земли, где когда-то, вероятно, стояли могилы.
Я увидела его.
Круг из золы, очерченный в траве.
Символы были свежими. Кто-то был здесь недавно. Кто-то, кто, возможно, уже ждал меня.
В центре стояла чёрная свеча, в каменной чаше, странно, будто она не была поставлена на это место, а ждала.
Я не знала, зачем, но интуитивно зажгла её. Пламя вспыхнуло с такой яростью, что казалось, оно знало, что я пришла. В этот момент амулет на груди ожёг кожу.
Я схватилась за него, но тут же…
Голоса.
Не слова. Шёпот. Он был слишком стар, слишком древний для языка. В нём было нечто, что невозможно было передать словами.
Тело задрожало, но я не чувствовала страха. Наоборот… Это было правильно. Как будто так и должно быть. Я достала маленький нож из кармана куртки, не помня, как он там оказался.
Но я знала, что делать.
— Кровь замыкает круг… — произнесла я шёпотом.
Нож легко скользнул по ладони, я почувствовала, как капли крови упали в чашу, и…
Пламя свечи стало чёрным. Оно поглотило свет, создав вокруг лишь пустоту.
Лес содрогнулся. Или это я? Я не могла понять, но ощущение было таким, как если бы мир вокруг начал исчезать.
Из-за деревьев вышли они. Высокие фигуры в чёрном. Их тела были похожи на тени, только плотные, как сгустки тумана. Их силуэты едва различимы в темноте, и, несмотря на их отсутствие лиц, я чувствовала, что все они смотрят на меня.
Один шагнул вперёд, и я не могла отвести взгляд.
— Наследница… — его голос был как треск старой плёнки, словно каждый звук был раздавлен временем. — Ты зови. Мы придём.