Вместо того, чтобы сдаться и рассказать ей все о них, я хмурюсь. — Ты можешь уже уйти?
Мэйвен игнорирует меня, кивая головой на фотографию Хайди.
— Хорошенькая. Я не знала, что у тебя есть сестра.
Я напрягаюсь. — Как ты…
— Она выглядит иначе, чем ты, но носы у вас одинаковые. — Моя хранительница корчит гримасу. — Я заметила это только потому, что пытаюсь избавиться от дурной привычки.
— Какой привычки? — Я хмурюсь.
— Убийства родственников людей, которых я знаю, еще до того, как узнаю, кто они.
О. Вау, я… даже не знаю, что на это сказать. — Еще раз, почему ты здесь?
— Присаживайся. Я знаю, ты нервничаешь.
Прежде чем я успеваю спросить, откуда она это знает, она многозначительно смотрит на окна, которые снова покрываются инеем. Я стискиваю зубы и сажусь в свое кабинетное кресло, намереваясь покончить с этим разговором, чтобы восстановить хоть какую-то иллюзию контроля.
Но все мысли о том, чтобы взять себя в руки, вылетают в окно, когда Мэйвен садится мне на ноги и поворачивается ко мне лицом.
У меня пересыхает во рту. — Ч-что ты…
— Я приняла решение относительно нашего квинтета. Вы все мои, и я буду бороться за вас до конца. Но если мы собираемся добиться успеха за то короткое время, которое у нас есть, то я не могу позволить этому между нами затянуться. Поэтому я собираюсь предложить тебе очень простой выбор. Протяни свою руку.
Мое сердце сильно колотится, но я протягиваю руку, отводя взгляд, потому что почти уверен, что взгляд на нее так близко загипнотизирует меня. Мой член мучительно затвердел в штанах, гребаный предатель.
Но когда холодная рукоять маленького кинжала прижимается к моей руке, я вздрагиваю и пристально смотрю на нее. — Почему ты заставляешь меня держать это?
Мэйвен ухмыляется и постукивает концом ножа так, что тот едва касается ее плеча. — Если ты ненавидишь меня так сильно, как говоришь, тогда сделай мне больно. Это должно быть легко.
У меня сводит живот. Милостивые боги, нет.
Когда я просто смотрю на нее с возмущенной тревогой, потому что она ни за что не может относиться к этому серьезно, Мэйвен движется до тех пор, пока нож не прижимается сбоку к ее шее. И когда она наклоняется к нему…
Я роняю нож, когда во мне вспыхивает ярость. Он со звоном падает на пол.
— Прекрати. Я, блядь, не собираюсь причинять тебе боль. Этого никогда не случится, Оукли.
— Ты причинил мне боль в Пенсильвании.
Я вздрагиваю, мой желудок сводит от воспоминаний. — Я… мне жаль, — шепчу я. — Ты даже не представляешь, как мне жаль. Я понимаю, если ты никогда не захочешь простить меня за это, но я должен был это сделать, потому что…
— Потому что я тебе небезразлична, и ты подумал, что это лучший способ защитить меня. Мы оба знаем, что это правда, так что перестань чувствовать себя виноватым.
Я в отчаянии стискиваю зубы. Должен ли я найти что-нибудь по-настоящему ужасное, чтобы сказать ей? Смогу ли я вообще сказать что-нибудь, что снова причинит ей боль? Это настоящий ад.
— Нет. Просто ты моя хранительница, — пытаюсь настаивать я. — Ты мне даже отдаленно не нравишься, я просто…
Мэйвен наклоняется вперед и целует меня.
О, святые боги небесные.
У нее такие чертовски теплые губы.
Внезапно мне кажется, что я не могу притянуть ее достаточно близко. Ее пальцы запутались в моих волосах, и я стону, когда чувствую, как она придвигается ближе, ее грудь прижимается к моей. По сравнению со мной она как гребаный обогреватель, и это безумно приятно. Я никогда никого так не обнимал, но я знаю, что буду задыхаться от тепла Мэйвен до конца своей проклятой жизни.
Я никогда еще не был так возбужден. Она, наверное, чувствует, что мое сердце бьется так сильно, что у меня внутри остаются синяки, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ее фантастического рта и того, как ее язык нежно касается моих губ, пока я не раздвигаю их. Когда она обвивает руками мою шею и углубляет поцелуй, издавая тихий звук удовольствия, у меня кружится голова.
Но затем ее чертовски идеальные бедра двигаются, так что она может тереться о мою пульсирующую эрекцию.
И я кончаю в свои штаны.
Черт. О, милостивые боги, нет.
Убейте меня сейчас. Этот день действительно чертовски проклят.
Я напряженно отстраняюсь, мое лицо горит на тысячу градусов, когда я зажмуриваю глаза.
— Мэйвен.
Должно быть, она слышит напряжение в моем голосе, потому что начинает спрашивать, что случилось… Но когда она слегка вдыхает, я знаю, что она точно чувствует, что произошло, через мои штаны.