На сцене Икер ДельМар и Наталья Дженовезе стоят и наблюдают, как на поле прибывает последнее наследие. Я чувствую, как их бессмертные взгляды прожигают нас — меня, — когда мы выстраиваемся в очередь за другим квинтетом с относительно высоким рейтингом. Крипт и Эверетт по бокам от меня, Бэйлфайр стоит впереди, а Сайлас позади меня. Для квинтетов обычно стоять вот так по стойке «смирно», когда их хранители занимают центральное место в группе.
Я чувствую, насколько напряженным является каждый наследник здесь. Выстроились в ряд не только те, чье наследие выбрало направление боя, поэтому я не могу удержаться от поиска квинтета Кензи в толпе. Наконец я замечаю ее, стоящую впереди и нервно ерзающую, пока Дирк успокаивает перепуганную Вивьен. Лука свирепо смотрит на всех, кто находится поблизости, как будто ожидает нечестной игры во время собрания.
Один из нанятых миньонов наследия присоединяется к Икеру и Наталье на сцене, его рука сияет простым мегафонным заклинанием. Когда Наталья говорит, ее похожий на колокольчик голос легко доносится до наследников, стоящих на заснеженном поле.
— Добро пожаловать на Первое Испытание. Многие из вас сегодня умрут.
Если бы она не была одной из моих целей и эгоистичным монстром, я бы больше любила ее за то, что она руководила этим. Как бы то ни было, ее слова явно вселяют страх в сердца наследников, стоящих вокруг меня. Некоторые начинают тихо плакать, в то время как другие хрустят костяшками пальцев или придвигаются ближе к своим хранителям. Очевидно, какие наследия практиковались в бою, а какие сделали другой выбор направления.
Как будто она чувствует, что у меня нет сердца, чтобы вселять в него страх, голубые глаза Натальи устремляются на меня. Ее глаза начинают светиться. Инстинктивно я выкидываю из головы все, что она могла бы счесть компрометирующим или подозрительным. Амадей знал каждую из способностей «Бессмертного Квинтета» и тщательно обучал меня экстрасенсорному зондированию.
Сайлас засовывает что-то теплое мне в карман, и я поднимаю на него взгляд.
— Это не пустит ее, — тихо бормочет он.
Если кому-то из нас и нужна помощь в контроле своих мыслей, то это не мне. Я беру талисман и кладу его в карман Бэйлфайру. Он просто качает головой и подмигивает мне.
— Не волнуйся, детка. Я думаю о прошлой ночи на повторе, так что, если эта сучка попытается заглянуть в мою голову, все, что она получит от меня, — это бесконечный цикл твоего оргазма.
Что ж. Это бесконечно ужасно.
— Просто оставь это себе, — бормочу я, дрожа от холода, который, кажется, становится только хуже. Мой дракон-оборотень автоматически подходит ближе, чтобы поделиться своим чрезмерным теплом, в то время как Эверетт с гримасой отодвигается от меня.
— Извини, Оукли. Я хреново контролирую себя, когда нервничаю.
Я хмурюсь. Как он может так плохо бороться со своей стихией после стольких тренировок? Разве он не говорил, что у него даже есть частные боевые наставники?
Чего бы Наталья ни искала, она, очевидно, не получила, потому что надувает губы и поворачивается, чтобы что-то прошептать ДельМару. Пока они разговаривают, я ищу Сомнуса или Энджелу возле сцены, но их нигде нет.
Наконец, ДельМар берет верх, его голос гремит над собравшимся наследием, в то время как его раздвоенный язык время от времени высовывается. — В этом году мы решили максимально упростить Первое Испытание. Это испытание на выживание. Если вы выберетесь из лабиринта живыми в течение часа, вы пройдете. Если вы станете жертвой одного из многих теневых демонов, рыщущих внутри, вы умрете неудачниками, как и положено слабому наследию. Нечестная игра ожидается и поощряется. Оружие приветствуется, и многое из него можно найти в качестве призов внутри лабиринта. Пусть боги будут благосклонны к вам, или пусть вы умрете, как всегда предначертано судьбой.
Трогательно.
С этими словами преподаватели, собравшиеся с одной стороны сцены, начинают провожать студентов к краю Эвербаундского леса. Введены заклинания транспортировки, которые доставят нас на Первое Испытание. Я вздрагиваю, когда Кензи и ее квинтет проходят через линию деревьев и исчезают.
Пожалуйста, выберись оттуда.