— Хорошо. Я оставлю все как есть. Пойдем сюда, — она кивает в сторону другого прохода в лабиринте.
Мы послушно двигаемся по этой дорожке, пока она идет позади нас, все мы в состоянии повышенной готовности, ожидая столкнуться с еще большими угрозами. Крики и завывания достигли апогея, эхом разносясь по лабиринту, но внезапно я понимаю, что больше не слышу шагов Мэйвен позади себя. Я останавливаюсь, закрывая глаза.
— Боги, черт бы их побрал, — ругаюсь я.
Мэйвен поправила перчатки. Это ее тик.
Мой кровавый цветок, блядь, лгала.
— Да, она лгунья. Позволь ей умереть, — призывает голос в моей голове.
Еще один смешок. — Хранителя больше нет.
И действительно, когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо, нашей хранительнице нигде не видно. Бэйлфайр тоже замечает это и останавливается, не обращая внимания на то, как ругается Эверетт, врезаясь в спину огромного дракона-оборотня.
— Подожди, какого хрена? Где Мэйвен? — Спрашивает Бэйл.
— Она пошла уничтожить проклятого предвестника, — киплю я, поворачиваясь, чтобы бежать обратно в том направлении, откуда мы только что пришли.
Мгновения спустя Бэйлфайр, Крипт, Эверетт и я с воплем останавливаемся и тревожно кричим, когда видим, как Мэйвен взбирается по руке массивного, призрачно-белого, отвратительно паукообразного существа. Она использует свою инерцию, чтобы подпрыгнуть в воздух, и мгновение спустя клыкастая пасть предвестника смыкается вокруг нее.
Сразу же голоса в моей голове разразились аплодисментами и одобрительными возгласами. Я вскрикиваю от оглушительного шума, прикрывая звенящие уши и пошатываясь.
Трудно воспринимать многое за пределами моего чертова проклятия. Тем не менее, я вижу, как Эверетт падает на колени, лед распространяется повсюду, где он касается земли. Он с трудом произносит молитву Арати, богине битв, о том, чтобы Мэйвен все-таки каким-то образом победила. Бэйлфайр рычит, как его внутренний дракон, хватаясь когтями за ошейник и бросаясь вперед.
Крипт исчезает и снова появляется секундой позже на вершине массивного, ужасающего теневого демона. Его лицо превращается в маску ярости, когда он поднимает свой меч, готовый в яростной мести вонзить его в череп существа.
Но как только он это делает, тварь ужасно визжит, и лезвие Мэйвен пронзает его изнутри, оставляя зияющую дыру поперек выпуклого живота.
Предвестник визжит еще раз, прежде чем рухнуть на землю, его ноги подергиваются и чернеют, когда пена заполняет его клыкастую пасть. Бэйлфайр ахает и ловит Мэйвен как раз вовремя, когда она вываливается из чрева ужасающего монстра, его темные внутренности хлещут вокруг нее.
— Мэйвен! — Кричу я, спеша к ней.
Ее кожа красная и дымится от желудочной кислоты, руки и ноги в порезах, и я с ужасом наблюдаю, как ее глаза белеют ровно в тот момент, когда предвестник замирает. Она обмякает в руках Бэйлфайра. Он задыхается, мышцы на его шее вздуваются, в то время как его взгляд меняется на глаза дракона. Крипт откатывается от мертвого существа, опускаясь на колени рядом с Мэйвен.
— Она вернется. Ее смерти не окончательны, — хрипит он, но безумный ужас на лице Принца Кошмаров говорит мне, что его мысли вращаются в том же направлении, что и мои.
Что, если это неизвестный способ, которым ревенантов можно убивать навсегда? Что, если она не проснется? Что, если… Боги небесные, что, если я только что потерял свою хранительницу?
Голоса в моей голове звучат бодрее. Звон в ушах усиливается, пока я не хватаюсь за голову по бокам, стискивая зубы от темноты, наползающей на границы моего зрения. От того факта, что я, черт возьми, даже не могу трезво мыслить в такой момент, как этот, у меня скручивает внутренности.
Но потом я вижу, что кожа Мэйвен заживает. Все признаки повреждений исчезают, и она, наконец, просыпается, переводя дыхание и хмуро глядя на нас.
— Кто-то только что кричал? Что происходит?
Голова Бэйлфайра с облегчением опускается. — О, мои гребаные боги. Мэйвен. Ты не можешь снова так со мной поступить, детка. Пожалуйста, никогда, черт возьми, так не делай.
— Так драматично, — ворчит она. — Я явно в порядке, так что давай…
Ее взгляд останавливается на мече Крипта, едва выступающем из головы предвестника, поскольку у него не было времени как следует вонзить его, и ее лицо темнеет от гнева. За долю секунды она вскакивает на ноги, хватая Крипта за ворот его кожаной куртки. Ее голос полон ярости.
— О чем, блядь, ты думал? Если бы я вовремя не выпотрошила его, это убило бы тебя!
— Оно съело тебя, — огрызается он в ответ, пряди его волос бесцельно развеваются, когда его гнев просачивается в мир смертных. Я никогда не видел, чтобы Крипт выражал много эмоций за эти годы, если не считать непредсказуемого гнева и насмешек, но сейчас он выглядит одновременно бледным и измученным. — Как, черт возьми, ты могла подумать, что я буду просто стоять в стороне, ожидая ответа на проклятые молитвы о том, чтобы ты ожила? Я же говорил тебе, не заставляй меня снова смотреть, как ты, блядь, умираешь!