Мне тоже. Но у меня есть вендетта против моих так называемых пар сегодня вечером, поэтому я притворяюсь незаинтересованной.
— Ты явно намерен продолжать преследовать меня.
— Да, до конца этой жизни и за ее пределами.
Для инкуба с репутацией ничего не чувствующего, он так мелодраматичен рядом со мной. Но тот факт, что он здесь, бесстыдно пожирающий меня взглядом, заставляет меня задуматься, было ли его увлечение мной, в конце концов, искренним.
Я имею в виду… Он действительно пытался помешать Сайласу исцелить меня, как я и просила. И насколько я знаю, он ни словом не обмолвился остальным о моем маленьком трюке с воскрешением из мертвых.
Если интерес Крипта был реальным.
Нет. Это спорный вопрос. Все мои первоначальные причины отказа от моего квинтета остаются в силе, и прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на более важных вещах. Такие, как…
— Где мой кинжал?
Я не могу упустить это из виду. Прежде всего, это мой любимый кинжал, и так случилось, что я эмоционально привязана к нему, учитывая, что это был подарок от моего давнего друга. Я даже назвала его «Пирс», по понятным причинам.
Но во-вторых, и это более важно, он сделан из адамантина, который встречается только в Нэтэре. Если кто-то найдет это в кабинете директора, «Бессмертный Квинтет» сложит кусочки вместе и начнет искать Телум здесь, в Эвербаунде. Это усложнило бы мои попытки незаметно их уничтожить.
Крипт наклоняет голову. — Твой кинжал?
— Тот, который ты вытащил из моей груди.
Это придает его лицу угрожающую мрачность. — Это был твой кинжал, вонзенный тебе в сердце? Скажи мне, кто его туда воткнул.
— Это не имеет значения. Просто скажи мне, где он…
— Не имеет значения?
Принц Кошмаров исчезает на долю секунды. Когда он появляется снова, он так близко, что я прижимаюсь спиной к двери, чтобы увеличить расстояние между нами. Но это именно то, чего хотел Крипт, и он упирается руками по обе стороны от меня, так что теперь я в ловушке, смотрю на него снизу вверх. Хотя он старается не прикасаться ко мне, его лицо так близко к моему, что пряди его растрепанных темных волос щекочут мне лоб.
Его манящий взгляд пригвоздил меня к месту. — Это чертовски важно. Ты умерла. Дважды. И я был бессилен, наблюдая, как это происходит. Дважды, — хрипло добавляет он. — Так дай мне обещание.
Эта поза, когда он так близко, вдыхание сладкого аромата кожи, который присущ только ему, — от этого тепло разливается по моим венам и превращает мой разум в кашу. Я не могу смириться с тем, что он способен вот так выводить меня из себя, поэтому я бросаю на него каменный взгляд, хотя мой голос звучит менее ровно, чем мне бы хотелось.
— Я ничего тебе не буду обещать.
Его смех звучит дьявольски, когда он наклоняет голову, чтобы слегка поцеловать волосы у моего виска. Я не чувствую прикосновения, но мой желудок переворачивается.
— О, моя маленькая тьма… Да, черт возьми, ты это сделаешь. Прямо сейчас.
Он никогда раньше не разговаривал со мной таким тоном. Он коварный и жестокий. Я пытаюсь подавить нелогичное желание потереться своей щекой о его. Мое глупое, сбитое с толку тело реагирует на его близость не так, как я привыкла.
Я чувствую головокружение. Беспокойство.
Я виню в этом тот факт, что теперь я знаю, на что похож оргазм. Мое тело жадно во всех смыслах, которых я никогда не испытывала, но я отказываюсь прислушиваться к нему.
— Крипт…
— Пообещай мне, что мне больше никогда не придется смотреть, как ты умираешь.
Его голос срывается, и это проявление эмоций производит нечто неожиданное для меня. Это заставляет меня хотеть… успокоить его.
Но я не могу. Не с этим, если он ожидает от меня честности.
Я изучаю его, тщательно подбирая слова. — Я не даю пустых обещаний. Если ты не можешь смириться со смертью, тебе следует бежать прямо сейчас. Это… часть моей сущности.
Он хмурит брови, обдумывая мои слова, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что слишком много проговорилась. Он собирается выяснить, кто я такая.
Но, наконец, Крипт снова наклоняется и шепчет мне на ухо, его дыхание ласкает мою шею и посылает восхитительную дрожь по позвоночнику, которую я пытаюсь скрыть.
— Ладно. Храни свои секреты. Просто пообещай хранить и меня тоже.
Мягкость в его голосе убивает меня, потому что в глубине души я хочу этого. Я хочу притянуть его ближе для поцелуя и забыть обо всем, через что я прошла, и обо всем, что, я знаю, со мной произойдет. Я просто хочу, черт возьми, потеряться в мире грез, который, я знаю, Принц Кошмаров может соткать для меня.