Всю свою жизнь я был свидетелем того, как они делали друг друга несчастными. Это было бы поэтически мило, но по большей части доставляло неудобства.
Ноздри Сомнуса раздуваются. — Следи за своим языком…
— Иначе что? Ты убьешь меня?
Благодаря моему проклятию, он этого не сделает, и он это знает. Моя улыбка становится шире, когда его лицо темнеет от гнева. Но голос Натальи холоден, когда она встает, ее взгляд пронизывает насквозь.
— Иначе я убью твоего хранителя.
Моя улыбка исчезает.
Никогда раньше у них не было слабости, которой они могли бы воспользоваться. Они могли выкручивать мне руки и ломать кости сколько угодно раз, но, несмотря на все угрозы и проклятия, их попытки командовать мной были столь же эффективны, как попытки заблокировать звездный свет.
Но Мэйвен…
Я не могу подпустить их к ней близко, иначе они могут понять, что она из Нэтэра. Слава богам, что глаза Натальи не светятся с тех пор, как я переступил порог. Я не могу допустить, чтобы она выудила правду о моей хранительнице прямо из моей головы.
Отбрасывая все мысли о Мэйвен в сторону на всякий случай, я засовываю руку в карман куртки и играюсь с зажигалкой, жалея, что у меня нет ревериума под рукой, чтобы унять ноющую пульсацию в суставах.
Они предпочитают играть жестко, поэтому я предпринимаю последнюю попытку — потому что расставание со своей навязчивой идеей, даже для того, чтобы позаботиться о необходимом для моего проклятия, было бы мучительным. Находиться вдали от нее на протяжении всей этой встречи уже невыносимо.
— Ты не должна хотеть видеть меня нигде за пределами этих стен, — предупреждаю я. — В конце концов, я сомневаюсь, что «Совет Наследия» санкционировал какие-либо изменения, которые вы внесли в Эвербаунд, не говоря уже о карантине. Они уже начинают опасаться ваших тиранических методов. Я знаю, ты любишь свои политические игры, но как ты думаешь, что они сделают, если я пролью свет на твою маленькую истерику?
Мое предположение, что «Совет Наследия» понятия не имеет, что они здесь, подтверждается, когда они все рычат на меня. Ну, все, кроме Энджелы, которая стоит за моей спиной молчаливая, как скала.
Икер бросается в мою сторону быстрее, чем я готов, прижимая меня к каменной стене с такой силой, что я чувствую вкус крови. Как чистокровный монстр-оборотень, он намного быстрее большинства.
Наталья крадется вокруг стола Мелволина, как львица, готовящаяся к охоте. — Ты смеешь угрожать мне, полукровка? Когда я могу свернуть шею твоей слабой маленькой хранительнице одним движением запястья?
Я стискиваю зубы, когда Икер снова прижимает меня к стене, его раздвоенный язык высовывается, чтобы смочить один из бледно-желтых глаз. Когда я проскальзываю в Лимб, чтобы сбежать, Сомнус уже ждет там и тащит меня обратно в мир смертных, обнажая свои клыки в чистой ненависти.
Я сильный, но я не настоящий монстр. Они всегда были удручающе сильнее меня, особенно когда работают вот так вместе.
— Дай нам разрешение убить его маленькую сучку. Это преподало бы этому ублюдку урок на этот раз, — шипит монстр, который зовется моим отцом.
Я продолжаю стоять на своем. Губы Натальи торжествующе изгибаются, когда она крадучись останавливается прямо передо мной, наслаждаясь видом меня, прижатого к земле участниками ее квинтета.
— Пока нет. Только посмотри, как он податлив с ней, когда она в нашем распоряжении! Итак, Принц Ночных Кошмаров. Если ты будешь делать, как я говорю, держать рот на замке, уберешь беспорядок и быстро вернешься, чтобы мы могли присматривать за тобой, я даю тебе слово, что ты не вернешься и не обнаружишь голову твоей хранительницы, гниющую на пике у всех на виду. Мы договорились?
От этого образа мое настроение быстро меняется на убийственное, и Лимб начинает просачиваться в эту комнату, когда она реагирует. Наталья только усмехается при виде того, как наши волосы и одежда начинают развеваться, когда сила тяжести ослабляет свою хватку.
— Согласен, — я слабо улыбаюсь в ответ, хотя фантазировал об убийстве больше раз, чем могу сосчитать.
К сожалению, убийство любого члена «Бессмертного Квинтета» выходит за рамки моей компетенции. Время от времени высококвалифицированные наемные убийцы, даже более сильные, чем я, пытались свергнуть монстров, правящих «Четырьмя Домами», но потерпели сокрушительную неудачу.
Что делает это еще более впечатляющим, если Мэйвен на самом деле убила Мелволина. Я бы хотел поцеловать ее за то, что она избавила мир от него. И если бы она не убивала его, я бы все равно хотел поцеловать ее.