— Вот и твой шанс стать любимчиком учителя, — бормочет Бэйлфайр, продолжая идти впереди.
— Он мой коллега и придурок. Всегда им был.
Я бросаю взгляд на Эверетта. — Когда мы войдем внутрь, и продолжим поиски Мэйвен. Тебе следует пойти в свой кабинет и заняться тем, что ты, черт возьми, здесь делаешь. Просто держи себя и свое проклятие подальше от нее.
Никогда раньше мне не было жаль привилегированного, знаменитого наследника семьи Фростов. А чего тут было жалеть? Даже если он был задумчивым, высокомерным брюзгой, судя по всему, у него было все.
Но выражение крайнего страдания на лице элементаля, когда он останавливается, чтобы позволить нам идти дальше одним, на самом деле заставляет меня на мгновение пожалеть его. Я презираю свое проклятие больше всего на свете, но, по крайней мере, мои чувства не могут подвергнуть жизнь Мэйвен риску. Она настолько прочно заняла центральное место в моей жизни, что я не могу представить, что должен сопротивляться ей ради ее же блага.
Как только мы входим в замок, Бэйлфайр сворачивает направо по коридору, который ведет нас в апартаменты нашего квинтета. Я удивлен, что Мэйвен пошла туда, поскольку она так старательно избегала этого.
Я легко поспеваю за ним, все еще сжимая свой кровоточащий кристалл, и оглядываюсь в поисках любого, кто может попытаться застать нас врасплох. Хотя одного нашего появления, кажется, достаточно, чтобы большинство наследников отказались от мысли приближаться к нам. Кровь последнего человека, которого я осушил, все еще стекает по моему подбородку и шее, высыхая. Я уверен, что выгляжу таким же сумасшедшим, каким себя чувствую, когда магия крови кружится вокруг моих пальцев.
Тем временем Бэйлфайр рычит на все, что попадает в поле его зрения, и его глаза все еще частично смещены. Он также покрыт кровью и грязью после драки с грифоном-оборотнем, которая плохо закончилась для грифона.
Как только мы входим в квартиру нашего квинтета, Бэйлфайр падает на колени и с яростным ревом хватается за голову. Огонь, мерцающий под его кожей, и дым, поднимающийся из носа, когда он едва сопротивляется обращению, сбивают меня с толку, пока я не втягиваю воздух и не понимаю, что его так разозлило.
Пахнет кровью Мэйвен. Снова.
Несмотря на то, что я пресытился кровью наших врагов, у меня текут слюнки, а клыки ноют от ее запаха. Боги небесные, ничто в мире не должно иметь права быть таким соблазнительным.
Оставляя Бэйлфайра бороться с его внутренним драконом, я пытаюсь взять себя в руки и подхожу к двери ванной. В этой квартире две ванные комнаты. Та, что побольше, примыкает к главной спальне, которую мы все считаем спальней Мэйвен, но сейчас она находится в ванной поменьше, соединенной с холлом.
Дверь заперта. Я прислоняюсь к ней лбом, стиснув зубы от желания сломать ее. — Мэйвен?
Она не отвечает.
— Что-то ужасно не так, — хихикает другой голос в моей голове.
— Возможно, она полностью истекла кровью. Остается только надеяться.
Я игнорирую голоса. — Тебе больно? Ответь мне.
Раздается тихий возглас отчаяния, и это мой переломный момент. Наслав заклятие на деревянную дверь, отчего она разрывается, как бумага, я врываюсь в ванную — но замираю, когда вижу обнаженный силуэт Мэйвен за стеклом, лихорадочно оттирающей свою кожу. Когда я заворачиваю за угол, вся ванная наполняется паром, и беспокойство сковывает мои внутренности.
Обычно Мэйвен разозлилась бы из-за того, что я вот так нарушил ее личное пространство. Но она даже не смотрит на меня, когда я подхожу к ней, не обращая внимания на то, как я обливаюсь струями душа, когда тянусь к ней.
Она просто продолжает скрести.
— Остановись. Мэйвен, остановись.
Так нежно, как только могу, я беру ее за локоть и поворачиваю лицом к себе, но она тут же отшатывается.
— Не надо.
Страдание наполняет меня, когда я вижу слезы в ее глазах и на щеках. Но это сразу же затмевает неподдельный ужас, когда я замечаю стальную мочалку, зажатую в ее дрожащей руке, алую кровь, стекающую в слив душа, откуда она буквально соскребла верхние слои своей кожи.
Мой кровавый цветок обычно такая сдержанная и практичная, но сейчас она дрожит и в слепой панике обдирает себя до крови.
Я с трудом выговариваю слова, пока складываю кусочки воедино. — Кто к тебе прикасался?
Она прерывисто вздыхает и бросает стальную мочалку на пол, вместо этого хватает мыло и намыливает им руки, шею и живот.
Они коснулись ее живота.
Красный цвет заползает в мое зрение, когда мое горло горит.