— Харлоу Картер? Наверное. Я не очень хорошо ее знаю, но я познакомился с ней в прошлом семестре, потому что мой друг-волк-оборотень Коди был по уши влюблен в нее.
Мэйвен хмурится, как будто ей тоже знакомо это имя, а затем берет острый кинжал и прижимает его сбоку к шее подменыша. — Последний вопрос, прежде чем я отправлю тебя в Запределье. Не упорствуй, и я сделаю это быстро. Где миниатюрный блондинистый жопокастер, которой ты принял облик?
Подменыш фыркает. — Я принял ее внешний вид и одежду и оставил ее без сознания во внутреннем дворе. Ее не стоило убивать — она такая слабая, она практически человек. Ее воспоминания были бы слишком пресными, чтобы ими наслаждаться. Кто-то, вероятно, нашел ее без сознания и закончил работу, или, может быть, они решили воспользоваться ее обнаженным телом, пока она была…
Глаза Мэйвен вспыхивают отвращением, и это единственное предупреждение, прежде чем она мастерски перерезает монстру горло, так что тот умирает в считанные секунды. Как только оно перестает булькать и биться в конвульсиях, его внешний вид снова меняется, словно тысячи мельчайших чешуек переворачиваются, пока внезапно мы не оказываемся перед отвратительным существом с мертвенно-белой кожей, усеянной десятками шипов, без глаз и носа, с отверстиями вместо ушей и разинутой пастью, полной десятков крошечных заостренных зубов.
— Неудивительно, что он хотел быть похожим на кого угодно, только не на себя, — фыркаю я. Затем я смотрю на Мэйвен, и затяжной ужас и тошнота от эмоциональных американских горок начинают успокаиваться внутри меня. — Знаешь, Мэйфлауэр… Ты в некотором роде мягкотелая.
— Полагаю, ты прав. Перерезать ему горло было слишком великодушно.
— Нет, я имею в виду, потому что ты ужасно переживаешь за Кензи, и ты спросила о той другой девушке. Ты заботишься о других гораздо больше, чем хочешь показать. Но я вижу, какая ты на самом деле, детка. Ты такая чертовски очаровательная.
Она выглядит потрясенной. — Это не так. Возьми свои слова обратно.
Черт, я хочу поцеловать ее. Это разрешено с этой штукой, с экспозиционной терапией? Вместо этого я осторожно наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее виску. Она наклоняет голову и откашливается, и я не могу не растаять немного внутри, потому что моя пара явно взволнована.
Такая. Охуенно. Восхитительная.
Сайлас изучает мертвого подменыша. — Я должен собрать его шипы, прежде чем мы уйдем.
Такой. Охуенно. Странный.
— Ты не в себе, — сообщаю я ему.
К моему удивлению, это заставляет Мэйвен сдержать смех, ее темные глаза искрятся юмором, когда она смотрит на меня. — На самом деле, шипы подменышей — отличный ингредиент для заклинаний. Я помогу.
Почему в моем квинтете должно быть два заклинателя? Или, по крайней мере, один заклинатель и… кем бы ни была Мэйвен сейчас. Она подразумевала, что она больше не человек, но я не знаю, что это значит.
Я также знаю, что мне все равно.
Кем бы она ни была, она моя. Чтобы привыкнуть к ее ужасному прошлому, потребуется время, и я не уверен, что смогу справиться с тем, что она поклялась сделать с помощью клятвы крови Но что бы это ни было, ей придется смириться с мыслью о том, что она не будет для нас временной хранительницей.
В этом нет ничего временного, и я собираюсь ей это доказать.
17
Мэйвен
Я просыпаюсь и несколько ошеломленных минут смотрю в потолок. Боги, как же трудно стряхнуть с себя глубокий, качественный сон. Кто бы мог подумать?
Тотем под моей подушкой сработал. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь проводила ночь без кошмаров, и это странно — просыпаться без учащенного пульса и высыхающего от ужаса пота на лбу. Наконец, я зеваю и потираю лицо, переворачиваясь на другой бок.
Раздается тихий стук в дверь большой спальни, которая теперь официально принадлежит мне. — Мэйфлауэр? Я приготовил завтрак, если хочешь, но нам скоро нужно идти.
Верно. Занятия.
«Бессмертный Квинтет» дышит в затылок всем студентам, чтобы они не прогуливали уроки и могли внимательно следить за нами. Вселенная была милостива прошлой ночью, поэтому «Квинтет Бессмертных» или их лакеи не обнаружили нас возвращающимися после комендантского часа, но я знаю, что пропуск занятий повлечет за собой какое-нибудь суровое наказание.
Но эта кровать такая чертовски мягкая, что, возможно, оно того стоит.
Всегда ли кровати были такими? Раньше я спала только по необходимости, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и вернуться в это сладкое, расслабляющее небытие.