Сайерону я тоже не приближал. Она была простой марионеткой, одной из многих. Ничто не предвещало опасности от обычной, пусть и талантливой выпускницы, но это просто случилось. Жгучая отрава обожгла сердце уже на второй день после нашего "знакомства", когда Сай чуть не поцеловалась с тем простаком. Я не сдержался и израсходовал энергетический импульс из амулета, раскрошив свою статую. Все равно она мне не нравилась - подозреваю, Совет наместников воздвиг эту образину исключительно из мстительных соображений.
И каждый день, который для Сай был последним, привязывал меня к ней сильнее цепей или заклинаний. Я тоже жил последним днем, неосознанно переживал за нее, как за судьбу какой-нибудь героини из книг Алиссана.
Однажды я понял, что еще немного - и сорвусь, потому решил прибегнуть к старому проверенному средству - отдать ее другому. Майлерису, гхар дери его папашу-военачальника, запрятавшего код от големов прямо у меня под носом. Этот злосчастный код и должна была бы разузнать Сайерона, но я справился сам. Хах, совершенно другим способом, но лицедейство имело место быть.
"Справился". Как смешно звучит это слово рядом с картинами разрушений, способными поразить Ниарис по моей вине. В юности, читая жизнеописания предшественников, никогда бы не подумал, что жизнь императора может быть настолько... непростой.
- Снова грустите, мой император? - Клериен, мой первый советник и просто хорошая подруга, по-эльфийски неслышно прошла к трону и остановилась, положив изящные пальцы на резьбу. Когда я того хотел, никто не мог войти, кроме нее да пары других доверенных лиц, появившихся за время моего правления. Во многом именно этой златовласой снаррит я был обязан успехом Тихого переворота, она естественно и незаметно завоевала доверие и пока лишь подтверждала, что ей можно доверять.
- Ты слышала, что сказал посол раджи, - я откинулся на алый бархат, - они требуют младенца.
Ребенка Сайероны и простака Роба, упокойте Серебряные поля его душу. Ревность к мертвому человеческому мальчишке так и не улеглась - я это понял вчера ночью, встретившись лицом к лицу с той, кого пытался отпустить три долгих года.
- И что Вы решили, мой император? - осторожный вопрос вернул из полутемной комнаты, наполненной ее теплом, в тронный зал.
- Нет никакой гарантии, что ридгийцы не используют вампира для своих экспериментов. С ковеном магов мы предоставим ребенку абсолютную защиту, подключим гильдию лекарей. Кем бы он ни был, сейчас это просто ребенок, его эйши* чиста, как белый лист.
- И его матери, я полагаю? - даже сидя спиной к эльфийке, я уловил едва заметное напряжение.
- Естественно.
Я поступал единственно верно и в то же время подписывал себе приговор - странное двойственное чувство. Она будет в моем дворце, слишком близко...
- Мой император, Ваше бремя тяжело, - Клериен скользнула к подлокотнику. Ее волосы как всегда были туго заплетены от висков, но все равно пушились непослушным золотистым ореолом, - однажды я услышала строки, спасшие меня от отчаяния. Позвольте их спеть.
- Пой, - я кивнул не глядя. Все солнечные эльфы прекрасно музицировали, и можно было не опасаться крови из ушей. Особой радости, впрочем, тоже не было. Только усталость и желание поскорее остаться в одиночестве.
Но вот снаррит запела, и тихая мелодия удивительно срезонировала с моим состоянием души.
Просто неси свет.
Ну и что, что в душе - боль,
Ну и что, что пути - нет,
Ну и что, что он не с тобой?
Просто иди вперед,
Ну и что, что в терниях путь,
Ну и что, что не знаешь,где брод,
Ну и что, что не отдохнуть?...
Просто учись прощать,
Ну и что, что на сердце шрам,
Ну и что, что порой не понять,
Что всегда виноват сам...**
Виноват сам. Признать тяжело, больно, как бывало от прижигаемой раны до обучения в Ордене... Но потом становилось легче.
- Мой император, - личный помощник Мелдон быстрым шагом вошел в залу и преклонил колени перед троном. Металлическим стражам у входа был отдан приказ впускать и его. Когда-то простой столичный житель и талантливый студент, а ныне мой верный пес, этим утром был особенно желанным гостем.
Движением руки отослав Клериен и уловив едва заметное огорчение эльфийки, я велел слуге подняться.