— О, да, — ответил Форд. — Со многими. Но в основном с Алексом, моим другом детства. Он аналитик. Говорит прямо, без колебаний.
— Это круто, — тихо сказала Силли.
— Конечно. И сейчас я хочу взять частичку того самого аналитика, — тон Форда стал жёстче, его взгляд — более целенаправленным. — Силли Тайним, расскажи мне всю правду о тебе и Кае. Я понимаю, что все слухи — ложь, точнее, чувствую. Плюс, я слышал ваши разговоры…
Силли застыла, её лицо побледнело. Этого вопроса она ожидала меньше всего. Её ответ завис в воздухе, не находя выхода из лабиринта невысказанных слов и болезненных воспоминаний. Она начала ерзать на кровати, движения стали нервными, беспокойными, как птицы в клетке. Она хотела сказать что-то, но слова застревали в горле, как комок земли.
— У тебя это получилось… — прошептала она наконец, её голос срывался, словно она держала на своих хрупких плечах тяжёлый груз тайны. — Я… я…
— Я жду ответа, — голос Форда был спокоен, но в нём слышна была несгибаемая решимость.
Силли отползла назад, оставляя за собой мятые следы на простыне. Её молчание стало ответом. Ответом, полным боли, отчаяния и страха перед правдой. Она отчаянно пыталась найти слова, но понимала, что ничего не может сказать, не причинив себе еще большую боль.
— Тебе пора домой.
— Я не пойду, пока ты не расскажешь.
— Тебе пора домой! — голос Силли стал громче, но неувереннее.
— Силли, пожалуйста, я переживаю за тебя, — Форд произнёс это почти шёпотом, но в его голосе звучала искренняя тревога.
— Что ты только что сказал? Переживаешь? Да что за бред ты несёшь! Ты сам издевался надо мной, хотел, чтобы я исчезла из твоей жизни, ты стал одним из… — Силли поняла, что оговорилась, и замолчала, прикрыв ладонями рот.
— Одним из кого? Силли!!! — Форд резко поднялся, его голос был полон боли и негодования. — Я сейчас сожалею, правда, — прошептал Форд.
— Сейчас? А тогда? Тогда тебе было всё равно. Хотя, я понимаю почему, сама в этом виновата— устало ответила Силли, — уходи.
Слова повисли в воздухе, неразрешенным диссонансом в тишине комнаты. Силли свернулась калачиком, спиной к Форду, оставляя его наедине с бушующим штормом своих эмоций. Её поза — отказ, укрытие, глубокая и беззащитная уязвимость, противоречащая прежней решительности.
Форд медленно подошёл к кровати. Он хотел, нет, нуждался в ответах, в разрешении этой мучительной неопределенности. Его желание узнать правду, разобрать по полочкам все тайны, было почти физически осязаемым. Но одновременно, в глубине его души, что-то его сдерживало, препятствовало. Некое неопределимое чувство, глубокое и неуловимое, как подводное течение, отталкивало его от неё, от желаемых ответов.
Эта уверенность, казавшаяся непоколебимой еще мгновение назад, растаяла, как утренний иней под лучами восходящего солнца. Он ожидал от неё откровения, готов был принять любой ответ, но действительность оказалась гораздо сложнее, болезненнее, чем он мог себе представить.
— Ладно, я уйду, — произнёс Форд, слова прозвучали тихо, словно выдох облегчения, смешанного с горечью. Но прежде чем обернуться к двери, он задал вопрос, который терзал его с самого начала. Вопрос, ответ на который мог перевернуть всё, — Силли, ты влюблена в меня?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлым, неразрешимым узлом. Силли оставалась неподвижна, её молчание — стеной, непроницаемой и пугающей. Форд ждал, надежда, подобная хрупкой свече, таяла в безмолвии. Он искал ответа, ключа к разгадке, но тишина оставалась глухой и непробиваемой.
Парень поднял свои вещи, влажные от дождя. Рука уже коснулась дверной ручки, когда раздался тихий, чуть слышный голос Силли. Слова, произнесенные на французском, прозвучали словно шёпот ветра сквозь листву древнего леса.
— Oui. Vous le remarquez, mais vous le niez. Pourquoi donc?
Форд уловил лишь одно слово — «Да». И в тот же миг на его губах появилась улыбка. Радость? Облегчение? Возможно. Но в тот же момент, охваченный внезапной ясностью, он понял: Силли, возможно, и ответила на его вопрос, но она не готова к серьёзному разговору. Или, что ещё вероятнее, он задавал вопросы не тем людям. Стелла никогда не скажет правду, Кай, скорее всего, тоже. Силли, сейчас не готова.
Тогда где же он найдёт истину? От кого получит ответы на все мучительные вопросы, висящие над ним подобно дамоклову мечу? Ирония судьбы заключалась в том, что этот путь привел его в новый город, место, где тайн было, кажется, больше, чем самих жителей. Форду всего семнадцать, но, пережив то, что он пережил, проживая все дни в Сан-Бернардино, казалось, что парень намного старше своих лет. Юность, с её легкостью и беззаботностью, казалась ему таким же далёким и недоступным прошлым, как и разгадка загадки, которая, словно магнит, влекла его вперёд.