***
Форд лежал на кровати, тяжёлое послевкусие вчерашнего разговора с Силли давило на него. Вечер, задуманный для беседы со Стеллой, обернулся провалом. Девушка отшутилась, занятая просмотром фильма с братом. Форд, подавив вздох, пожелал им спокойной ночи, и в нём, как зажатый пружиной, скручивался клубок эмоций. Разговор с Алексом так и не состоялся — телефон, разбитый в ярости, лежал осколками на полу. Ложь, тайны, отсутствие ответов — всё это душило, выворачивало наизнанку. Засыпая, Форд подумал о себе как о человеке двойственном, и это слово, словно клеймо, застряло в его сознании.
Сейчас, проснувшись, он всё ещё не мог понять причины собственного определения. Желание угодить только себе? Страх предательства, снова переживаемый после расставания? Или, может, это боязнь осуждения, если он начнёт встречаться с Силли? Почему именно он стал заложником этой запутанной игры чувств? Зачем ему эти мучительные метания, этот хаос эмоций? Почему он не может жить спокойно, не притягивая к себе неприятности? Он пожалел, что всё это началось. Одно «да», сказанное когда-то, изменило всё, притянув к нему бурю страхов и мучений.
Боялся одиночества? Возможно, ведь новые друзья, знакомства… И всё это могло исчезнуть, как исчезла его мама, унося с собой всё привычное, оставляя пустоту и страх. Теперь этот страх, кажется, утих, уступив место решимости. Он готов разорвать отношения со Стеллой, чтобы прийти к Силли и обнять её. Ему мучительно было думать о Силли, о том, как она, после всего пережитого, морально истощена, от тех разговоров с Каем, в которых Форд понял: виновата не Силли, а Кай. Глубоко в душе он верил — фотографии были ложью, чувствовал это каждой клеточкой своего существа.
Форд, погружённый в лабиринт собственных переживаний, внезапно услышал резкий звук. Дверь распахнулась и с грохотом захлопнулась. Джейк сегодня работал во вторую смену, поэтому первое, что пришло в голову Форду, — это отец. Отец… Считал ли он его отцом? Да? Нет? Сложный вопрос. Джек был заботливым, добрым, и в его глазах читалась безусловная поддержка. Или… а может он, это просто воспоминание о любви всей его жизни? Всё возможно.
— Что вы здесь делаете? — прозвучал голос Джейка, от которого Форд вздрогнул. Тревога за друга подхлестнула его, и он бросился вниз, проверить, всё ли в порядке. Кто знает, кто мог явиться в этот час, ведь в жизни встречается немало ненормальных людей.
— Джейк, всё хорошо? — спросил Форд, спустившись вниз.
— Форд, всё в порядке, просто незваные гости, — спокойно ответил Джейк, бросая на вошедших короткий, полный неприязни взгляд. В нём ясно читалось: «Проваливайте».
Форд посмотрел на гостей. Пожилая женщина и мужчина. Мужчина выглядел крепким, но от него веяло суровой строгостью и сдерживаемой яростью. Полная женщина с каре седых волос излучала осуждение и презрение.
— Так вот как выглядит отпрыск Анабель, — презрительно бросил мужчина, словно глядя на мусор. — Не скажешь, что наглая… копия тебя, Джейк. Но, смотрю, кое-что от матери он всё же унаследовал. Глаза. Даже этот взгляд, отвратительный.
— Закрой рот, — рявкнул Джейк, глаза его вспыхнули.
Форд понял: это родители Джейка, его бабушка и дедушка. Холодная волна пробежала по его спине. Началось.
— Вы вообще чего приперлись? — рявкнул Джейк, ярость в его голосе была ледяной. — Сколько лет вас не было, а тут вернулись!
— Сынок, ты что, не рад родителям? — наигранно удивилась женщина.
— А с чего бы мне радоваться вашему визиту? После всего, что вы говорили про Анабель… Я же говорил, что не хочу вас больше видеть!
— Глупец, — прорычал мужчина. — Столько лет прошло, можно и обиды забыть.
— А что они говорили про маму? — вмешался Форд, его голос был тих, но в нём слышалась сталь. Он был готов защищать память матери до последней капли крови.
— Форд, иди в комнату, — попытался успокоить его Джейк.
— А ты чего его выгоняешь? Папашей стал, Джейк? — язвительно фыркнул мужчина. — А может, это вообще не твой сын? Кто знает, с кем твоя Анабель гуляла и кувыркалась… Пусть малец узнает правду о своей мамаше!
— Сколько раз повторять, чтобы вы проваливали?! — взревел Джейк. — Я уже наслушался ваших историй про Анабель! Но напомню, она была не такой, какой вы её до сих пор считаете!
— Была шлюхой и умерла шлюхой! — омерзительно выплюнул мужчина.
Джейк, стиснув кулаки, рванулся к двери, указывая на выход. Он привык к этим оскорблениям, слышал их годами по телефону, но от них, как всегда, пронзительно резало яростью и разочарованием.