Соглашаясь встречаться со Стеллой, Форд надеялся на настоящую любовь. Прежние отношения, закончившиеся болезненным расставанием в стенах школы, оставили глубокий след, и он мучительно корил себя за допущенные ошибки. Отказ от Стеллы казался ему лишь повторением этой самобичевания, новым витком самообвинения. На деле же, его согласие было продиктовано скорее жалостью, чем искренним чувством, а вся эта ситуация представлялась ему нелепой и фальшивой игрой.
— Форд, Форд! — окликнул Итан. — Хочешь шутку?
— Нет, спасибо, — ответил Форд, отпивая сок.
— Да ладно тебе, сидишь хмурый, — продолжал Итан.
— Я? Тебе кажется, — возразил Форд.
— Нет, брат, не кажется, — настаивал Итан.
— Ладно, ты прав, — вздохнул Форд. — Просто хочу с Стеллой прогуляться, наедине. Если вы не против.
Глаза Стеллы засияли, и на её лице появилась счастливая улыбка.
— А кто вас здесь держит? — нахмурился Кай.
— Нет, — ответил Форд, поднимаясь. Он протянул руку Стелле, и та, с радостью, приняла её. Когда она поднялась, он крепко сжал её ладонь, словно боясь, что она сбежит, — Мы прогуляемся и вернёмся, так что не уходите без нас, — сказал он, и, бросив ещё один взгляд на хмурого Кая, добавил:
— Итан, расскажи Каю шутку.
Они шли, шагая по извилистой тропинке, проходящей сквозь величественный хвойный лес. Парк был огромен, безлюден, окутан тишиной. Стелла крепко держала руку Форда, но в какой-то момент он тихонько высвободил свою ладонь, спрятав её в кармане шорт. Стелла слегка удивилась, но ничего не сказала.
Тишина прогулки, наконец, стала невыносимой.
— Форд, объясни, что происходит, — тихо спросила Стелла.
— А что происходит? — спокойно ответил он.
— Ты… ты стал каким-то другим… — Стелла искала слова. — Ты меня разлюбил?
Форд ответил прямо, без колебаний, голос его был твёрд и холоден:
— Я, видимо, тебя никогда и не любил. Всё было туманом, ложью. — тон парня был спокойный, непоколебимый, — Только ответь мне на вопросы: почему ты предложила встречаться? Почему я? Почему ты всё это время почти не общалась со мной? Почему? Скажи, ты меня любила?
После признания Форда лицо Стеллы преобразилось. Радостная маска, которую она так старательно поддерживала всё это время, растаяла, как утренний иней под лучами солнца. Губы её сжались в тонкую, почти незаметную линию, глаза сузились, приобретая холодный, стальной блеск. Прежняя мягкость исчезла, уступив место резкости и неприкрытой враждебности. Брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, а уголки губ опустились, придавая её лицу выражение явного недовольства, граничащего с презрением. Её осанка изменилась, став прямой и напряжённой, словно она готовилась к схватке. В движениях пропала прежняя грация, они стали угловатыми, резкими, лишёнными всякой мягкости. В целом, Стелла стала похожа на своего брата: такая же замкнутая, холодная, с тенью скрытой угрозы в глазах, лишённая былой наигранности и фальшивой доброжелательности. Её истинная личность, скрытая под маской дружелюбия, наконец, проявилась наружу, и Форд увидел перед собой не милую девушку, а холодную, расчетливую и немного жестокую особу.
— Какой же ты глупый, Форд, — холодно усмехнулась Стелла. — Ты правда думал, что я могла тебя полюбить? Я видела, как ты всё время крутился вокруг этой чертовки! О боже, как она меня бесит! Везде Силли, везде она! —В её голосе слышалась явная злоба, и Форду стало… комфортно. Наконец-то он общался с настоящей Стеллой, а не с выдуманным образом. — Зависть — плохая штука, Форд. Я завидовала Силли, потому что всё внимание доставалось ей, а не мне. Перед твоим переводом в нашу школу меня был спор с девочками, кто привлечёт первый твоё внимание. Но, как всегда, Силли меня опередила. Меня это разозлило, и я воспользовалась моментом.
— Стелла, ты ответила только на один мой вопрос.
— Мне было не до тебя. И всё равно я тебя не любила, какой толк тратить на тебя мое драгоценное время? — язвительно сказала Стелла. — Кстати, ты же понимаешь, что я знаю о твоём общении с Силли? Особенно о поцелуях. Предатель.
— Получается, что нет, — заметил Форд, и лёгкая улыбка коснулась его губ. Стелла рассмеялась.
— Хотя ты прав, после моих сказанных слов, это не предательство. Но всё равно обидно. Снова она.
Наступила тишина. Форд был доволен, несмотря на то, что Стелла не ответила на все его вопросы, но рассказала правду. Ему этого было достаточно. Она не любила его. Она мстила. Месть исходила не от Силли, а от Стеллы.
— Расскажи мне правду, — нарушил тишину Форд, останавливаясь у дерева и облокачиваясь на его ствол.
— Какую? — спросила Стелла, скрестив руки — ясный признак психологической защиты.