— Ты знаешь какую, — сказал Форд.
— Ну, не уверена, — немного замкнуто ответила Стелла. — Но я тебе обязана, так что расскажу всю правду, которую знаю. Если не окажется той правды, которую ты хотел услышать, то скажешь мне.
— Спасибо, — улыбнулся Форд, внутри него что-то ликовало. — Стоп, а за что ты мне обязана?
— За то, что ты тогда меня тащил в медпункт, — сказала Стелла, улыбаясь. — Знаешь, все смотрели на меня ничего не предпринимая, а ты, не задумываясь поднял меня и понёс. Я поняла тогда, что все остальные — полные уроды.
Форд кивнул и пристально посмотрел на Стеллу, готовясь слушать её историю. Историю правды.
— Не знаю даже, с чего начать, — потупив взгляд, начала Стелла. — Начну с того, что я не мстительна по натуре. Но Силли… Чёрт, зависть меня погубила. Можно сказать, из-за меня она стала такой замкнутой. Мне нравилось наблюдать за её угасанием, нравилось видеть, как она страдает. — Стелла резко подняла взгляд на Форда. — Но не с тобой. После твоего появления она снова засияла. Чёрт, так не должно было быть! Не должно! Даже несмотря на все мои козни, она продолжала сиять. С ней начали общаться. Раньше, целыми годами, к ней никто не подходил. Даже девчонки из команды…
— Из команды? — перебил Форд.
— Да. Она же раньше была капитаном чирлидинга, — продолжила Стелла. — Представь, всё, что было у неё, стало моим. Ты был у неё, и стал моим. Но, видимо, эта чертовка поняла, что ты мне не принадлежишь. Поняла…
— Ладно, хорошо, я понял. Ты была одержима тем вниманием, которое было у Силли, — подытожил Форд, систематизируя полученную информацию. — Но это не та информация, которую я хотел услышать. Меня больше интересует твоё враньё о измене Силли. Её не было. Я искал информацию, фотографии, но ничего не нашёл.
— Ты не знаешь…, — задумчиво произнесла Стелла, — об этом я тебе не расскажу. Но скажу, что ты прав. Она не изменяла. У кого бы ты ни спросил, правды не услышишь, поверь мне. Истину ты получишь от неё самой.
— Чёрт.
— Прости, но не я буду тем, кто откроет тебе правду, — Стелла опустила руки, словно отчаявшись. — Я так понимаю, мы больше не встречаемся?
— А мы и не встречались, — ответил Форд, подходя к Стелле и слегка приподнимая её подбородок. — Но, несмотря на это, спасибо тебе за то, что я понял свои чувства к Силли, — и поцеловал её в лоб.
— Значит, я была права, — немного грустно сказала Стелла. — И, кстати, это было лишним.
Форд пожал плечами, и они направились обратно к остальным. Вернувшись к остальным, Стелла и Форд вели себя так, словно их недавнего разговора и не было. Брайт попросил Стеллу пока ничего не говорить об их «отношениях», и она кивнула в знак согласия.
— Я домой, — объявил Форд.
— Уже? — Итан опустил плечи, выражая лёгкое разочарование.
— Мне позвонил Джейк, сказал, что нужна помощь, — солгал Форд, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.
Прощание с друзьями осталось позади, и Форд, оставив лёгкую ложь о звонке Джейка, направился не к себе домой, а к Силли. Сердце колотилось в груди, напоминая о бурлящем потоке нетерпения и тревоги. Каждый шаг приближал его к разгадке, к истине, которую он жаждал услышать, к ответу на мучившие его вопросы. Отец обещал рассказать всё позже, но Форд не мог ждать. Истина была слишком близка, слишком манила его, словно мираж в пустыне. Шаг за шагом его темп ускорялся, переходя в быструю ходьбу, а затем и в бег — бег от тягостного ожидания, бег к развязке. Время, казалось, ускользало сквозь пальцы, и он, преследуемый этим чувством неотвратимого упущенного момента, мчался вперёд, словно гонимый невидимой силой. Бежал не просто к Силли, а к прощению – к тому прошению, которого он так отчаянно жаждал.
Наконец, он достиг цели – церкви, оживлённой радостным гулом пасхального мероприятия. Воздух дрожал от смеха детей, занимавшихся поисками пасхальных яиц, тех самых яиц, которые он когда-то с такой тщательностью расписывал вместе с Тайним. Вокруг него бурлила толпа – родители, бабушки и дедушки, с любопытством и нежностью наблюдавшие за весёлыми играми своих чад. Форд пробирался сквозь гущу людей, его взгляд лихорадочно искал в этой пестрой массе знакомую фигуру, узнаваемую по белым зайчьим ушкам. Это было поистине сложное испытание — найти одну девушку из множества лиц и движений. Но наконец, сквозь пелену людей, он увидел её.
Силли стояла, словно озарённая светом, в том же наряде, который он помнил в примерочной: белый корсет, украшенный нежными розовыми и голубыми цветами, широкие белые брюки, необычайно гармонирующие с верхней частью костюма, и, конечно же, белые зайчьи уши, нежно обрамлявшие её лицо. Её светлый, воздушный костюм резко контрастировал с глубоким чёрным цветом её волос, делая её образ ещё более выразительным и привлекательным. Это был образ не просто девушки в костюме, а светлого, воздушного существа, озарённого радостью пасхального дня.
— Силли! — крикнул Форд, подбегая к девушке. Она уставилась на него, явно не ожидая его появления.
— Что ты тут делаешь? — спросила Силли, слегка растерявшись.
— Просто подумал, составить тебе компанию, — ответил Форд.
— Много думаешь, — сухо заметила Силли.
— Возможно, — язвительно усмехнулся Форд, довольный своей находчивостью.
Картина перед ними была полна жизни и света: дети, с сияющими от радости лицами, носились между взрослыми, демонстрируя свои трофеи – разноцветные пасхальные яйца. Их восторженные возгласы и звонкий смех наполняли воздух, создавая атмосферу чистого, неподдельного счастья. Форд и Силли, стоя бок о бок, наблюдали за этой идиллической сценой, словно зачарованные.
Наконец, суета стихла. Мероприятие подошло к концу. К Силли подошла женщина, судя по всему, организатор праздника, и, мягко улыбнувшись, сообщила, что девушка свободна. Силли кивнула, её взгляд ненадолго задержался на Форде, и в этом мимолетном мгновении он уловил едва заметное волнение.
Она подошла к нему, немного неуверенно, словно бабочка, боязливо опустившая крылья.
— Ну… эм… можем идти домой? — прошептала она, едва слышно, щёки чуть порозовели. Неловкость её была очаровательной, и Форд почувствовал, как сердце его замирает.
Форд, подавив волнение, ответил с широкой, непринужденной улыбкой:
— Давай ко мне, от скуки дома умираю, — заявил он, стараясь, чтобы его голос звучал легко и непринужденно, скрывая под игривой шуткой бушующие внутри эмоции.
Силли кивнула, её взгляд, наконец, встретился с его, и в этом взгляде Форд увидел не только нежность, но и некую надежду, некую готовность к чему-то новому, неизвестному. И, взяв себя в руки, они вместе пошли к дому Форда, оставляя позади яркую суету праздника и погружаясь в тишину. По дороге заскочили в небольшой магазинчик, наполненный ароматами свежей выпечки и специй, и прикупили продуктов для ужина – разнообразные овощи, ароматные специи, всё, что необходимо для их задуманного кулинарного шедевра.
Воздух наполняла тишина, прерываемая лишь случайными фразами и лёгким шуршанием пакетов с продуктами. Форд обдумывал, как начать разговор с Силли, как осторожно приблизиться к истине, но страх, что она может убежать, сковывал его, заставляя молчать.
Дойдя до дома, Форд попросил Силли разложить продукты, а сам направился наверх, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Девушка принялась распаковывать покупки, а парень, быстро переодевшись, стоял в своей комнате. Вглядываясь в потолок, он задумчиво щурился. Всё происходящее казалось ему нереальным, сюрреалистичным. Форд совсем недавно переехал в новый город, а за это короткое время в его жизни произошло столько событий, столько переворотов… Подростковые годы — время стремительных перемен, ярких впечатлений, и эти семнадцать лет он точно запомнит на всю жизнь.
Спустившись вниз, Форд увидел Силли, сидящую на стуле, с видом задумчивой грусти.
— Чего такая грустная? — спросил он с улыбкой, стараясь развеять её хандру.
— А ты сегодня какой-то весёлый, — ответила Силли, лёгким движением руки пригладив волосы.
— Да так, настроение хорошее, — ответил Форд, подходя к столу и рассматривая продукты. — Для корн-чаудера вроде всё взяли.
— Мы забыли лук, — заметила Силли.