Джейк, оставив Оскара на попечение прибывших полицейских, направился к своему дому. Ключ повернулся в замке, и Джейк вошёл в дом. Тишина, царившая внутри, была напряжённой, словно натянутая струна. Он медленно прошёл через прихожую, окидывая взглядом каждый уголок. И тогда он увидел её.
Силли сидела на полу в коридоре, свернувшись калачиком, как испуганная птица. Её плечи дрожали, скрытые под тонкой курткой. Голова опущена, волосы растрёпаны, лицо бледное, осунувшееся. Вид её был настолько хрупким и беззащитным, что у Джейка перехватило дыхание. Он медленно подошёл к ней, стараясь не создавать лишнего шума. Присел на корточки, сохраняя спокойствие и доброжелательность в голосе.
— Силли, — произнёс он тихо, его голос был мягким, но твёрдым, — всё будет хорошо.
Девушка вздрогнула, медленно подняла голову, её глаза были красными и опухшими от слёз, взгляд — пустым, потерянным. Она посмотрела на него, и в её глазах Джейк увидел смесь боли, страха и… надежды. Тонкая, едва заметная ниточка надежды, за которую она цеплялась.
— Нужно обработать раны, — мягко сказал он, рассматривая глубокие порезы на её ногах. — За что он так с тобой?
Силли, глядя в карие глаза Джейка, почувствовала, что ей наконец-то поверили. В этих глазах она увидела надежду – последнюю надежду, что ей поверят и помогут. Девушка тихо рассказала свою историю, пока Джейк бережно обрабатывал и перевязывал её раны.
— Вот уроды, — проворчал Джейк, закончив перевязывать раны. — Я бы всех посадил, но, к сожалению, доказательств нет.
— Когда-нибудь им жизнь отплатит той же монетой, — тихо произнесла Силли, её голос был полон мрачной решимости.
— Согласен, — Джейк поднялся, аккуратно складывая бинты. — Может, чаю?
Силли кивнула. Ей действительно было нужно что-нибудь горячее и успокаивающее, чтобы хоть немного согреться в этом ледяном мире, который так жестоко с ней обошёлся.
***
— После этого дня у нас и появилась традиция по четвергам пить чай, — продолжила Силли, её голос был тихий, но в нём звучала лёгкая грусть, смешанная с ноткой иронии. Она смотрела на Форда, ожидая его реакции, ожидая, что он скажет.
Форд сидел на краю кровати, спина напряжена, тело сковано. Его взгляд был прикован к полу, будто там, в узорах ковра, скрывался ответ на немыслимую историю, только что рассказанную Силли. Её слова, сначала прозвучавшие как шокирующее откровение, теперь разворачивались перед ним, словно жуткий, медленно раскручивающийся фильм ужасов.
Сначала он был просто потрясён. Каждая фраза, каждое сказанное слово словно ударяло его в грудь, оставляя после себя ощущение пустоты и недоверия. Он знал Силли, видел её жизнерадостность, её улыбку. Представить её в роли жертвы такого кошмарного предательства и насилия было невозможно. В голове всё ещё эхом звучали её слова о поддельных фотографиях, о Кае, о её отце…
Теперь, когда первоначальный шок немного отступил, на смену ему пришла тяжесть осознания. Глубина предательства Кая, его холодный расчет, циничное использование поддельных фотографий – всё это вызывало у Форда чувство глубокого отвращения и негодования. Он представлял, как Силли переживала этот кошмар, как она чувствовала себя униженной, брошенной, одинокой перед лицом такого жестокого обмана.
И отец… Жестокость отца, его слепота, его готовность поверить в клевету и совершить такое ужасное деяние против собственной дочери… Этот образ поразил Форда сильнее всего. Это было уже не просто предательство, это было чудовищное преступление, содеянное самым близким человеком.
— Стелле досталась вся популярность, которая была у меня, — Силли вздохнула, её плечи опустились. — Я ушла из чирлидинга, так как не было ни сил, ни времени на него. Только Энтони и Аллен были рядом. Они единственные знали всю историю… точнее, часть истории, — Силли замялась. — Энтони хотел убить Кая, но я попросила его не трогать. Я не хотела, чтобы он исчезал. Поверь, после всего случившегося Николь перевелась, и, видимо, Кай тому причина. Страшные они люди…
Форд протянул руки и обнял Силли, крепко прижимая к себе. Его объятия были тёплыми, надёжными, дарящими ощущение защищённости. Он чувствовал, как дрожит её тело, как быстро бьётся её сердце. Его собственное сердце сжималось от боли, видя её страдание. Это был не просто дружеский жест, это был акт глубокого сочувствия, обещание поддержки и защиты. Он хотел, чтобы она знала, что рядом есть человек, которому можно доверять, который никогда не позволит причинить ей боль. В его объятиях Силли, хотя бы на мгновение, могла забыть о кошмаре, который пережила, почувствовать себя в безопасности, под надёжным крылом.
— А ваши разговоры с Каем? О чём они? — спросил Форд, его голос был тихим, почти шёпотом.
— Кай — бездушный. И ещё — жесткий собственник. Он до сих пор думает, что я его. Он легко не отпустит своё. Бывало, что преследовал или угрожал. Но заканчивалось только словесными предупреждениями, — Силли ответила, но в её голосе слышалось напряжение, лёгкая тревога.
— Мне хочется его убить, — Форд сжал кулаки. Ярость клокоталась в нём, не находя выхода.
— Разрешаю после соревнований, — Силли рассмеялась, лёгкий смех, как проблеск солнца сквозь тучи. — Пока не разрешаю.
— Чёрт, скоро же соревнования… Как я буду себя вести рядом с ним? У меня будут одни мысли о том, чтобы уничтожить его…
Силли рассмеялась ещё раз, на этот раз немного истерично. Она схватила ладонями лицо Форда, заглядывая ему в глаза.
— Всё после соревнований. А пока предлагаю выпить чаю.
Силли встала с кровати и направилась на кухню. Но остановилась, услышав слова Форда, произнесённые с неожиданной серьёзностью.
— Я не обещаю, что не изуродую его лицо на тренировке.
— Форд… — прошептала Силли, её голос был полон одновременно и тревоги, и любопытства.
— Я не хочу, чтобы этот человек остался безнаказанным, — продолжил Форд, его голос был твёрд и решителен. — А ещё его сестра…
— Стелла? — задумчиво произнесла Силли. — А как мы её накажем?
На лице Форда появилась хитрая ухмылка. План мести сам собой сложился в его голове, и этот план казался ему идеальным. Он встал с кровати и подошёл к Силли, его глаза блестели. Форд рассказал свой план. И Силли он понравился. Это был план сложный, продуманный, и, что немаловажно, позволял им получить желаемое, не переступая черту закона. Месть, которая была не только справедливой, но и изящной, как изысканная игра в шахматы, где каждая фигура занимает своё место, а каждый ход расписан заранее.