- Я велел тебе, ждать меня, — зло зашипел Лоредан, делая вид, что всецело занят едой и пока никуда не собирается. — Чего ты сюда приперся, болван? Чего орешь?
- Я, э… господин, простите. Просто вас так долго не было… Я думал вам надо доложить, что все готово.
- Не надо мне ничего докладывать. И думать ничего не надо. Я велел дожидаться меня. Так делай, что тебе велят.
В это время, хозяин вышел из-за прилавка, по-видимому, он собрался направиться к их столу. На лице трактирщика было прямо-таки написано, что он желает поинтересоваться, как скоро Лоредан собирается заплатить за ночлег, вчерашний ужин и сегодняшний завтрак. Сказать, что Лоредан прибывал в тихом бешенстве, значит, не сказать ничего.
Тут, клюка жены трактирщика треснула того по макушке. Хозяин вскрикнул, обернулся и начал вырывать клюку из рук своей драгоценной Марции. Она зашипела, как кошка и плюнула ему в лицо. Трактирщик, сыпля отборными ругательствами, поволок супругу обратно в каморку. Лоредан весь подобрался. Вот он шанс!
И тут, Нарбо все испортил. С самым бессовестным видом он украл из блюда Квинта Мелория свиную ножку. Аристократ, хоть и был пьян, тут же заметил пропажу.
- Моя ножка! — закричал он, вскакивая из-за стола. — Куда она делась? Я хотел оставить её на закуску!
Раб Тарикс, вытянув руку, указал на Нарбо, во рту которого торчала та самая злополучная поросячья ножка.
- Это он господин. Он сожрал.
- Черномазая обезьяна, — зарычал Квинт Мелорий. — Ты посмел воровать моё мясо, за которое я буду платить?
Нарбо в ответ, пробубнил, что-то нечленораздельное, поскольку рот его был набит.
- Что? — вытаращился на него Мелорий. — Ты заплатишь?
Нарбо, продолжая бубнить, начал ещё и жестикулировать руками.
- Что ты там бормочешь, негодяй? Готов ты, возместить мне убытки?
Нарбо выплюнул полуобглоданную косточку и заявил достаточно оскорбительным тоном, что платить он, вовсе не собирается.
- Ах ты, дерьмо! — взвился Мелорий. — Да ты знаешь, собака, что я прикажу с тобой сделать?
- В чем дело? — вмешался, наконец, Лоредан, поднимаясь из-за стола. — Это мой раб. Я его хозяин и не позволю…
- Ты, кто ещё такой? — Мелорий, совершенно опьяневший от выпитого, почти перестал соображать. Он уставился на Лоредана мутными покрасневшими глазами, совершенно бешеными от злости. — Убирайся, пес! Не лезь не в свое дело, свинья!
В следующую секунду его кулак врезался Лоредану в подбородок. Удар был не столько силен, сколько неожиданен. Молодой патриций потерял равновесие и упал на пол между столами. Он, правда, тут же вскочил и прыгнул на противника, как леопард. Тарикс завопил и принялся обоими кулаками колотить Лоредана по голове. Нарбо, со страшным ревом взбесившегося буйвола, попытался схватить грека. Но тот, с пронзительным визгом исчез под столом. Негр сделал могучий замах, видимо желая разбить стол в щепки, но попал по физиономии одного из пьяниц. Тот взбрыкнул ногами и перелетел через соседний стол. Трое его дружков, преисполненные духом оскорбленного товарищества, кинулись на негра.
В одно мгновение драка охватила весь трактир. Одни держали сторону чернокожего раба, другие сторону грека, большинство же, даже не знали из-за чего сцепились. Видя потасовку, они просто приняли в ней участие, исключительно, охваченные азартом.
Лоредан и Мелорий, обхватив друг друга, катались по заплеванному полу, сбивая табуреты, посетителей и визжащих от ужаса мальчишек. Несколько пьянчуг забаррикадировались опрокинутыми столами и обрушили на тех, кто нападал на них, а заодно и на других дерущихся целый град тухлых яиц, червивого лука и перезревших дынь. Посетители ожесточенно дрались пивными кружками и сандалиями, кидались табуретами, кусками мяса и хлеба. Двое, схватив амфоры, начали одновременно плескать друг в друга вином и обмениваться оскорблениями. Жена трактирщика, взобравшись на стол, бегала по нему туда-сюда, пронзительно верещала, плевала на головы дерущихся и щедро раздавала удары клюкой на право и налево, куда и по кому придется. Сам трактирщик, сооружал из бочек баррикаду перед входом на кухню, поскольку видел, что сражение неминуемо перемещается туда.
Нарбо, поначалу удачно отбился от своих противников и собирался уже было прийти на помощь Лоредану, но тут хитрый Тарикс прополз под столами и укусил негра за ногу чуть выше щиколотки. Нарбо взвыл от боли и опрокинулся на пол. Человек пять-шесть, тут же набросились на него. Они вцепились в него, как собаки в медведя, не давая подняться.
Над полем боя раздавались вопли и ругань, стоны и хрипы, поросячий визг, удушливый кашель и ещё, какие-то ужасающие звуки, словно тупым ножом скребли по ржавому железу.
Какой-то здоровенный римлянин, с взлохмаченными волосами и растрепанной бородой, растущей казалось от самых глаз, и едва уступающий Нарбо в росте и силе, схватил дубовую скамью и стал охаживать кого придется. Каждый свой выпад и удар он сопровождал ликующим ревом. Толпа шарахнулась от него. Люди испуганно кричали: — "Габика капелька! Габика капелька!"
Удар скамьи опрокинул одного из напавших на Нарбо и напугал остальных. Негр тут же воспользовался этим и вскочил на ноги. Но Габика Капелька атаковал и негра. Тот едва успел увернуться от таранного удара скамьи. Та, со страшной силой врезалась в возведённую трактирщиком преграду. Одни бочки разлетелись в щепки, другие раскатились по сторонам. Габика не смог удержать скамью и выронил её, причём один конец придавил Тарикса. Тот пронзительно завизжал и забрыкался, пытаясь сбросить с себя тяжесть. Нарбо, хотел, было схватить грека и приложить маленького негодяя о стену, но Габика врезал негру по уху кулаком. В жажде мести, Нарбо укусил здоровяка за нос, поскольку ещё четверо противников повисли у него на руках и плечах.
Габика оглушительно заорал. Нарбо ещё никогда не приходилось видеть такого зверского лица: перекошенный рот, глаза сверкающие диким бешенством. Габика нанес удар, целясь негру в лицо. Тот дернул головой в сторону и удар Габики пришелся в гнусную, распухшую рожу одного из пьяниц, вцепившихся в негра сзади. Тот хрюкнул и упал. Негр смог освободиться. Одного из противников, он даже поймал за руку и перебросил через плечо. После, схватив по табурету, Нарбо и Габика начали драться ими. Вокруг сцепились остальные. Бой кипел нешуточный.
- Бей! Вали! Дави! — неслось со всех сторон. — Отрежь уши этой жирной свинье! Топчи его, топчи! Ай! Ой! Оёёёй! Спасите! Помогите! Ты обмочил на меня, скотина! На получи! Сам получи! Свинья! Баран! Урод! Ублюдок! Гавно! Дерьмо! Осёл! Тупой ишак! Жопа! Сам такой! Козел безрогий! Верблюд рогатый! Свинячий кал! Помёт куриный!
Лоредан и Мелорий, изрядно устав, на время прекратили драку и с ужасом смотрели, как битва неотвратимо, словно приговор богов, перемещается в кухню. Туда отступали Нарбо и пять-шесть его сторонников. Их атаковали человек пятнадцать во главе с Габикой, ещё десятка три людей от всей души продолжали лупить друг друга в пивном зале. Те, кто в этот момент заходил в трактир либо в ужасе убегали, либо включались в потасовку.
На подбородке и левой скуле Лоредана багровели синяки. Руки, плечи, спина и вообще везде, куда Мелорий ударил его, тоже все болело. Но противнику Лоредана досталось не меньше. Под правым глазом Мелория расплылся здоровенный черно-багровый синяк, нос был расквашен, нижняя губа рассечена. Он смотрел на Лоредана злыми помутневшими глазами. Молодой валенцианец врезал ему ещё, так что Мелорий опрокинулся навзничь. При этом, из складок его тоги вылетел какой-то пергаментный сверток. Должно быть письмо. Лоредан схватил его и упрятал за пазуху. Сделал он это, ни столько из любопытства, сколько из чувства мести. Наверняка это письмо нужно Мелорию. Что ж, пусть попрыгает теперь, мерзавец. Пока Мелорий со стоном приходил в себя, Лоредан набросился с тыла на пьяниц, теснящих Нарбо.
Тем временем, Нарбо и его сторонники, отступили в кухню. Нападавшие же, застряли в дверях. Нарбо огрел Габику табуретом по голове. Гигант тяжело осел на пол, прямо перед дверным проемом, так что те, что были за ним, не могли двинуться вперед, а те, что наступали первыми, уже не могли отступить. От удара, сосновое седалище табурета треснуло и негр отбросив его, начал лупить кулаками по глупым, распухшим рожам пьяниц. Он безнаказанно колошматил их с полминуты, пока Габика не очухался. Огромный римлянин оглушительно взревел и начал давить всей массой своего огромного тела на стоящих впереди него. Пьяницы, зажатые между негром и Габикой вопили от ужаса. Наконец, усилия римского здоровяка, увенчались успехом: все, в том числе и Лоредан, который в сутолоке попал в гущу толпы, втиснулись в кухню, оставив на дверях клочки одежд. Трактирщик, увидев это, бросился вперед, чтобы остановить обезумевших людей. Но было поздно. Нарбо и его сторонники, отступив от двери, принялись хватать горшки, амфоры, плошки, кувшины и метать все это в наступавших. Горы посуды со страшным грохотом начали обваливаться.