Тут, Мелорий вспомнил, что днем слышал, будто бы Публий Фуск больше не префект дворцовой стражи, что он разжалован и отдан для расправы новому императорскому палачу. Кажется, об этом болтали рабыни, пришедшие с покупками с рынка. Тогда, Мелорий не обратил особого внимания на эти сплетни. Мало ли, что болтают на рынках? Потом, глупые женщины передают всякие россказни и небылицы друг другу и они распространяются со скоростью лесного пожара.
А теперь, получается, это может быть правдой? Нет, нельзя доверять Публию. Хотя бы до тех пор, пока не подтвердиться, что он по-прежнему занимает свою должность.
- Прости доблестный Фуск, могу я спросить?
- Спрашивай.
- Если пропало Сердце тигра, почему не закрывают городские ворота, не выставляют посты на дорогах и не начинают массовые облавы и обыски? Почему поиском занимаешься лишь ты, да еще переодевшись в гражданскую одежду?
Публий медлил с ответом. То, что он уже не префект, Мелорий скорее всего или не знает, или что-то про это слышал, но не уверен правда ли это. Очень скоро правда откроется. И как тогда поведет себя этот подлец? Что же ему ответить? Уж точно не стоит рассказывать, что Каракалла обвинил в краже рубина его - Публия. Император решил, что Сердце тигра никоим образом не могло покинуть пределов Палатина. Он где-то на дворцовой территории и Публий припрятал его, обвинил в краже нового брата императора, чтобы отвести от себя подозрения, а потом, когда все уляжется, собирался забрать рубин из тайника. Так стоит ли в этом случае поднимать на ноги дворцовую стражу и преторианцев? Каракалла решил, что в этом нет никакой необходимости. Публия просто отдали палачу, чтобы тот узнал, куда тот припрятал камень.
После того, как палача Вара удалось подкупить, Публий отправился в свой дом, расположенный в северо-восточном части Квиринальского холма (1) неподалёку от Сервиевой стены (2). Но он опоздал. В доме, уже хозяйничали преторианцы, по большей части германцы и иллирийцы. Сердце Публия упало, горло сдавил спазм. Итак, император решил конфисковать имущество бывшего префекта дворцовой стражи.
Укрывшись в кипарисовой роще возле дома, Публий наблюдал, как выносят все самое ценное и грузят на повозки. Преторианцы не гнушались и погромом, разбивали статуи, срывали со стен занавески, осквернили алтарь, а некоторые, глумливо хохоча, справляли нужду в спальнях прямо на постели или на обеденные столы в перистиле и столовой. Рабов согнали в одну кучу, заковали попарно в цепи и погнали, как скот в сторону Палатина. Там, им выжгут на телах клеймо - знак императора и после либо продадут, либо оставят работать во дворце. Потеря имущества и рабов, в общем-то, не особенно огорчали Публия. Дом, в котором он жил здесь в Риме, достался ему год назад после проскрипций, устроенных Каракаллой в отношении сторонников Геты. Почти всё имущество в доме и рабы принадлежали прежнему владельцу, так что за эти потери Публий, не особенно переживал. Он больше волновался за деньги, что хранил в большом сундуке в таблинии. Наверняка преторианцы добрались до них. И что теперь ему делать? Он остался в одиночестве и без средств. А ему надо, как-то добраться до Антиохии. Там был его дом, и там остались его супруга Легия и младшая дочь Карина.
Публий был уроженцем Сирии, родился и вырос в одной из римских колоний этой провинции. Став солдатом, он много где побывал, пока, наконец, не оказался по долгу службы в Риме. Здесь, год назад за поддержку Каракаллы он получил пост префекта дворцовой стражи. Со временем, Публий собирался привести в столицу всю семью. Теперь, он радовался, что не сделал этого. Но то, что его родные находились далеко от Рима, вовсе не означало, что они прибывали в безопасности. Императору про семью Публия было мало, что известно, но если он захочет выяснить больше, ничто не помешает ему. И как далеко после этого Каракалла пожелает зайти в своей мести? Вот почему Публию, как можно скорее следовало отправиться в Антиохию, увезти оттуда родных и спрятать их.
Но куда им поехать? Может в Митилену (3), к своей старшей дочери Элии? Ее супруг Авл Рупий достойный человек, трибун Одиннадцатого легиона Клавдия. Он, без сомнения примет тестя и его родных со всем почетом и уважением.