- Проснись, величайший! Мы в Сенате!
- А... Что? - сонно забормотал император.
Он открыл глаза и зло уставился на Макрина.
- А, рожа мавританская, опять ты? Как я не проснусь, только тебя и вижу. Блевать, уже тянет. А может, я и не проснулся еще и ты мне снишься? Что за дурной сон!
- Мой долг быть все время подле тебя, Божественный, - сухо произнес Макрин.
- И где это мы? - Каракалла выглянул из лектики и недоуменно огляделся.
- В Сенате все уже собрались и ждут вас.
- Меня?- Каракалла с трудом выбрался из лектики. Раба, попытавшегося ему помочь, он в раздражении оттолкнул.
- Поди прочь, пес. О боги, как разламывается голова!
Пошатываясь, стеная и охая, император направился прямо к закрытым дверям зала.
- Божественный! - сдавленно вскрикнул Макрин, бросаясь к Каракалле.
Он ухватил его за локоть и попытался оттащить от дверей.
- Что ты вцепился в меня! - заорал Каракалла. - Отпусти!
- Тебе так нельзя! Это же Сенат! - вытаращив глаза, воскликнул Макрин.
- Чего мне нельзя? Отпусти, я сказал! Стража!
Телохранители и ликторы тупо смотрели на них, не зная, что им делать.
Тут, Каракалла оступился и начал падать, увлекая за собой префекта претория. Они с грохотом врезались в бронзовые двери, те распахнулись и Каракалла с Макрином растянулись на пороге полукруглого зала с высоким сводчатым потолком. По обеим сторонам от входа ярусами поднимались скамьи, расположенные, как в амфитеатре и предназначенные для трех сотен человек. Лишь в центре было свободное пространство и ростра (2) для выступления. Скамьи были заполнены людьми, в основном зрелого или преклонного возраста в белоснежных тогах, отороченных двумя пурпурными полосами - знаком сенаторского достоинства
Более двух сотен пар глаз изумленно воззрились на почти голого Каракаллу и Макрина, валявшихся в обнимку на полу. Повисла напряженная тишина. Председательствующий Сената, старейший его член Марк Ливий Агенобарб, поборник старых, строгих нравов и морали, при виде такого непотребства стал пунцовым до самой своей лысой макушки. Кроме этого, Марк Ливий был известен своей честностью, прямотой и смелостью. Он один не боялся говорить Каракалле в глаза все, что думает. Даже, было непонятно, как его не тронули во время массовых убийств, когда расправлялись со сторонниками Геты и вообще всеми неугодными.
Сойдя с трибуны Марк Левий быстро подошел к Каракалле и Макрину. Не церемонясь, он ухватил обоих за локти, выволок из зала и захлопнул двери.
- Божественный, что это за представление? - вскричал он возмущенно - Как это понимать? Оденьтесь, как приличествует императору! Первому лицу Рима и Империи! Вы в здании Сената, а не на пляже!
- А я что... Я...
Только сейчас, Каракала заметил, что кроме набедренной повязки и сандалий, на нем ничего нет.
- А я думаю, что же так холодно то! - вскричал он, делая дикие глаза и глупо улыбаясь. - Макрин, где мои одежды? Как ты допустил такое?
Слуги уже бежали к императору, чтобы облачить его в тунику, тогу и пурпур.
- Ты что же, меня голым приволок в Сенат? - рычал Каракалла в лицо Макрину. - Где была твоя голова? Или может, тебе ее отрезать?
- Ты не просыпался, а надо было спешить - оправдывался тот. - Я полагал ты придешь в себя по дороге и перед входом оденешься.
- Ты еще и пьян, Божественный! - поморщился Марк Ливий, уловив запах перегара в дыхании Каракаллы.
- Я не пьян уже... - забормотал тот, - просто, вчерашнее не выветрилось.
- Пока ты одеваешься, готовишься, я пойду - проворчал сенатор. - Прикажу немного отодвинуть трибуну от первых рядов. Поторопись, все ждут тебя.
Выступление Каракаллы и обсуждение насущных вопросов внешней и внутренней политики и других дел Империи прошло более менее гладко.
Выйдя из здания Сената, Каракалла широко зевнул.
- Ну ладно, - сказал он, - хватит на сегодня дел.
Он повернулся к Оппелию Макрину.
- Сегодня, кажется, гонки колесниц будут в Большом Цирке?
- Будут, - кивнул префект претория. - А в Колизее состоится травля зверей и преступников.
- Гонки мне интереснее, - отмахнулся Каракалла. - Эх, жаль моего брата со мной нет...
- Мой брат! - Каракалла хлопнул себя по лбу. - Едем во дворец! Быстро ко мне Тиласа и Макретиана! И этого... нового палача.
- Вара? - уточнил Макрин.
- Да его... этого огромного и волосатого урода.
Прибыв во дворец, Каракалла отправился в свои покои, где начал ожидать. Тилас - начальник дворцовой стражи и префект города Макретиан явились через час. Вошли они в сопровождении Макрина. Все расселись в креслах с высокими спинками. Каракалла окинул всех троих хмурым взглядом и спросил: