- Как продвигаются поиски моего брата?
- На территории дворца тела не обнаружено, - доложил Тилас. - Мои люди обыскали все закоулки и парки. Ничего.
- Мои люди ищут в городе, как было приказано, - сказал Макретиан.
- И как успехи?
- Ищем, - уклончиво ответил Макретиан. - Но это трудно. Никто ведь не видел вашего нового брата в лицо. К утру в городе было обнаружено пятнадцать трупов. Разумеется, я говорю только о тех, кто умер не от естественных причин и не от болезней. В основном, все обнаруженные бродяги. Есть среди них убитые, есть утопшие, двое обожрались в кабаке и умерли от этого. Из пятнадцати трое, по виду вполне приличные люди и подходят под описание.
- А негры среди погибших есть? - спросил Макрин.
- Нет, ни одного, - покачал головой префект города.
- А что с этими троими, которые, вроде бы подходят?
- Один из них стал жертвой грабителей, - начал объяснять Макретиан. - Другой был задавлен лошадью, а третий найден с перерезанным горлом, но украшения, кольца и деньги остались при нем. Видимо, стал жертвой чей-то мести. Трупы, я пока не велел сбрасывать в колодцы (3), их хранят в сполиарии (4) ближайшей гладиаторской школы.
Макретиан повернулся к Каракалле.
- Желаешь взглянуть, Божественный?
- Не желаю, - отмахнулся император. Пусть Макрин съездит и посмотрит.
Префект претория, было поднялся, чтобы отправиться, но тут вошел один из дворцовых стражников и доложил, что привели палача Вара.
- Подожди, - Каракалла жестом остановил Макрина. - Послушаем, что палач скажет.
Двери открылись, и в комнату ввалилась огромная волосатая туша. Палач громко жалобно скулил и размазывал по своей небритой роже слюни, сопли и слезы.
Все присутствующие были настолько поражены, что долго никто не мог произнести ни слова.
- Что это с тобой? - наконец произнес Каракалла.
- Мышка сдохла.
Снова плач. Громко и навзрыд.
Император недоуменно переглянулся со своими префектами, которые, впрочем, понимали не больше него самого.
- Какая еще мышка? - сердито спросил Оппелий Макрин. - Что ты несешь? Да ты, пьян!
- Моя мышка! Я год ее приручал. Кормил, гребешком расчесывал. И вот сегодня... Сегодня... О где же справедливость богов? За что они отняли у меня создание, которое так любило меня!
- Ну ты, успокойся, - пробормотал Каракалла, немало пораженный, тем, что у такого страшного на вид гиганта, лишь немногим больше похожим на человека чем на гориллу, оказалось такое нежное и трепетное сердце. - На вот.
Каракалла лично налил в золотую чашу немного вина из стоящей на столике ойнохойи (5) и протянул рыдающему взахлеб палачу.
Тот, шумно дыша и едва не давясь, залпом выпил.
- Теперь соберись и рассказывай. Ты добился правды от Публия?
- Добился, Божественный.
Палач Вар громко шмыгнул и сам налил себе еще вина.
Оппелий Макрин при этом недовольно поморщился, Каракалла же совершенно не обратил внимания на столь вопиющую наглость. Он весь подобрался.
- Что сказал этот негодяй? Он во всем признался?
Вар хотел, было что-то ответить, но Каракалла прервал его жестом.
- Нет, не говори. Идем, я сам хочу услышать признания Публия.
- Это невозможно, - замялся Вар. - Публий, он того... умер.
- Умер?! - вскричал Каракалла. - То есть как?
- Пыток не выдержал, - вздохнул Вар и налил себе из ойнохойи, уже третий раз.
Каракалла вырвал у него сосуд и отшвырнул в сторону. Тот ударился о стену и с грохотом разлетелся целым дождем керамических осколков и красными брызгами вина.
- Как это понимать?
Глаза палача Вара округлились от страха, складки подбородка затряслись.
- Отвечать! - рявкнул император.
- Я связал руки Публию веревкой, а другой конец перекинул через балку над звериной ямой. Немножко спустил Публия, чтобы волки могли доставать до его ступней...
- Не надо мне этих подробностей! - взвыл Каракалла. - Что случилось с Публием?
- Да веревка оборвалась, - палач Вар сокрушенно развел руками. - Он и упал к волкам. Ничего от несчастного не осталось, так, несколько костей.
На минуту в комнате повисла тишина.
- Так это, веревка не выдержала, - пробормотал Каракалла. - А пытки тут и не при чем. Как же ты не уследил за веревкой?
- Веревка крепкая была, - пожал Вар плечами. - Не иначе, боги распорядились судьбой несчастного Публия.
- Ну, хорошо, - протянул Каракалла. - Что успел сообщить Публий?
- Когда я молотком ломал ему пальцы, он признался, что убил твоего брата. Сбросил его, в ту же самую яму.
- О проклятие! - вскричал Каракалла. - Прямо вот так и сбросил? Живого?
- Нет, сначала заколол его мечом, а тело сбросил.
- А где же ты был? Как от тебя, все это укрылось?