(1) Курия – здание римского сената
(2) Ростра – трибуна для выступления в сенате
(3) Очень часто трупы, в особенности нищих и бродяг, найденные на улицах Рима сбрасывали в особые колодцы
(4) Сполиарии – морги при гладиаторских школах
(5) Ойнохоя - (от греч. oinos - вино, cheo - лью) - древнегреческий сосуд для вина; представляет собой кувшин яйцевидной формы с одной ручкой и тремя сливами (носиками), из которого одновременно можно было наливать в три чаши. О. изготовлялись из глины и металла.
31. ВЫЕЗД ИЗ РИМА
31. ВЫЕЗД ИЗ РИМА
Утро выдалось дождливое. Серые тучи затянули небо еще ночью, потом прошел сильный, но короткий ливень, а ближе к рассвету дождь стал моросящим. Лоредан без особого удовольствия высунулся из окна и тут же зябко поежился. Ему хотелось переждать дождь, но тот мог идти весь день, а время уже подгоняло.
Его спутники еще спали. Лоредан оглядел комнату. Взгляд его упал на стол, где в беспорядке лежали яблоки, сыр, виноград и куски жареной рыбы. Тут же стоял средних размеров кувшин с вином. Все это они купили вчера, благо денег, выигранных Фабием хватило не только на попойку в кабаке.
Молодой аристократ выпил немного вина, съел пару кусочков сыра и одно яблоко. Пока он подкреплялся, проснулся Нарбо. Негр широко зевнул, потянулся и с радостной улыбкой поприветствовал господина.
Фабий пробудился последним и сразу же, едва разлепив веки, припал к кувшину с вином. Пил жадно, шумно и судорожно глотая. Наконец, Лоредан отобрал у него кувшин.
- Ну все, хватит, знай меру.
- Голова раскалывается, - пожаловался Фабий.
- А я говорил тебе, пей только Фалернское, - усмехнулся Лоредан. - Нет же, тебе надо было, кроме этого намешать вейское, апулейское и калабрийское пойло. А потом, еще пиво германское!
Фабий на это только издал страдальческий стон и потянулся к кувшину.
- Ты уже достаточно вылакал, - сказал Лоредан. - Потерпи, сейчас все будет в порядке.
Нарбо тем временем слопал всю еду, что оставалась на столе и заявил, что он сыт, выспался и готов ехать.
- Рад за тебя, дружище, - пробормотал Фабий. - Но видят боги, справедливо будет, если сегодня ты поведешь экипаж.
Негр не возражал.
Собрав свои вещи, накинув плащи, путешественники вышли из инсулы под противный моросящий дождь. Они забрали свой экипаж и распрощавшись со Спурием, направились в сторону Капенских ворот. Народу на улицах и экипажей было немного, из торговых лавочек открыты были лишь те , что располагались на первых этажах зданий. Утренняя прохлада и дождь, весьма быстро взбодрили Фабия. При подъезде к воротам, он чувствовал себя гораздо лучше, к нему вернулась его обычная осторожность и внимательность.
Недалеко от ворот, он попросил Нарбо остановиться.
- Понаблюдаем немного, - сказал он.
Возле ворот царила обычная для этого места суета. Туда-сюда двигались телеги и возы, шли пешеходы, толпились нищие, вымаливая у всех въезжающих или покидающих город подаяние. Были еще какие-то люди, кто верхом, кто держащий лошадей под уздцы, толпились бродяги, пытающиеся за гроши продать всякую ерунду, как правило, ворованные вещи. Но Фабия, более всего интересовали стражники. Понаблюдав несколько минут, Фабий тихо произнес:
- Ну, что я говорил. Караулы, уже не усиленные, а как обычно. Так что едем. Но только, - Фабий сделал знак Нарбо и Лоредану, - натяните капюшоны пониже, так, на всякий случай. И давай, я управлять буду.
Они поменялись с Нарбо местами и Фабий направил экипаж к воротам. Там произошла небольшая задержка, поскольку впереди двигались две тяжелогруженые телеги, запряженные медлительными волами. Но в остальном, путники миновали ворота благополучно.
Но если стражники оглядели троицу в колеснице, лишь мельком и без всякого интереса, то про троих невзрачных оборванцев, расположившихся неподалеку возле ворот, этого сказать было нельзя. Эти трое, вовсю, с самым пристальным вниманием разглядывали покидающих город. Ни Лоредан ни Нарбо, ни даже внимательный и пронырливый Фабий не обратили внимания на незнакомцев. Впрочем, справедливости ради, едва ли они, стали бы к ним приглядываться. Обычные с виду бродяги, таких всегда полно у городских ворот.
Один из бродяг, особенно внимательно наблюдал за путниками. Увидев здоровенного негра, которого было бы трудно не заметить, даже когда тот плотнее закутался в плащ, бродяга шепнул напарникам: