Один из людей Мелория, увлекшись погоней, попытался проехать сквозь плотный строй марширующих, но возмущенные солдаты набросились на него, стащили с коня. Огромный центурион врезал нахалу по загривку. И хотя в этот удар, а скорее даже в шлепок, он вложил едва ли четверть своей силы, раб полетел на мостовую кубарем.
Люди Квинта Мелория испуганно отпрянули назад. Но сам Мелорий, напротив, красный от злости ринулся вперед и начал кричать:
- Ты, дубина, убери своих с улицы! Мне нужно немедленно проехать!
- А ты, кто такой и чего орешь? – ухмыльнулся центурион, совершенно спокойно глядя на беснующегося аристократа. Он возвышался над ним, как скала.
- Кто я такой? – взвился Мелорий. – Ты узнаешь, кто я такой! И пожалеешь о том, что был груб и непочтителен. Еще раз повторяю тебе, скотина: убери свою солдатню и сам убирайся, не то…
- Что не то? – центурион двинулся на Мелория.
Тот, вдруг осознав, что его угрозы нисколько не смутил центуриона, побледнел от ужаса. Надвигающаяся на него скала, и не думала останавливаться, грозя раздавить аристократа в лепешку.
Видя, что ситуация выходит из под контроля, вперед протиснулся Публий Фуск.
- Центурион, номер твоей когорты и легиона?!
Гигант замер с растерянным видом. Обескуражен он был командирским тоном вмешавшегося человека. Сработала старая привычка. Таким тоном обычно, говорил не меньше чем военный трибун, а то и сам легат.
- А ты, кто? – наконец, справившись с минутным замешательством, спросил центурион.
- Публий Фуск - командир Палатинской дворцовой стражи. Я нахожусь здесь по приказу императора и требую, чтобы твои солдаты пропустили этого господина и его людей.
Центурион, уже вполне овладел собой и его замешательство, вызванное командным голосом Публия прошло. Более того, оглядев неброский наряд собеседника, он усмехнулся и язвительно произнес:
- Командир Палатинской дворцовой стражи? Ага, а я с утра был весталкой, а к вечеру заделаюсь Великим Понтификом (1), – здоровяк гневно сдвинул брови и сжал пудовые кулаки – Пошли прочь отсюда! Будите препятствовать движению когорты, мои ребята размажут вас по всей этой улице!
- Подожди! – вскричал вдруг Публий, внимательно всматриваясь в звероподобные черты центуриона. – Я же знаю тебя! Ты Максимин из Фракии! (2) Ты служил еще в Британии при Септимии Севере!
- Ну, служил, - хмыкнул центурион. – И прозвище у меня Фракиец, потому что я родом действительно из Фракии. И что с того?
- Неужели, ты меня не помнишь? Я был военным трибуном в 9-ом легионе! Вспомни! Публий Корнелий Фуск! Битва при Адриановом вале! (3) Это я тогда с двумя турмами прорвал строй бригантов (4) и вошел им в левый фланг. Мы опрокинули их после этого по всему фронту через несколько минут. А ты с центурией ветеранов прорвался в самый центр их войска. Вождь бриттов Калгак атаковал тебя на колеснице, но ты одним ударом прикончил одну из лошадей, а повозку вместе с Калгаком приподнял и обрушил ее на его, же воинов!
- Да было такое, - красное свирепое лицо Максимина чуть смягчилось и посветлело. – Да, ты вроде бы и вправду знаком мне. Да, кажется, припоминаю. Но если ты, теперь начальник дворцовой стражи, что делаешь здесь, да еще в наряде погонщика мулов?
- Выполняю секретное задание императора, - понизив голос, сказал Публий. – Давай, прикажи своим людям пропустить нас.
Максимин вздохнул и отдал легионерам приказ расступиться. Те повиновались беспрекословно, хотя на лицах их было недовольство. Рабу, сброшенному с коня, помогли подняться и усадили его обратно. Бедняга, познакомившийся с тяжелой рукой Максимина, еще не до конца пришел в себя.
После этого отряд Квинта Мелория быстро миновал перекресток. Но эта перепалка с солдатами позволила беглецам значительно оторваться от преследователей.
За перекрестком пролегали три улицы, центральная из которых вела к порту.
- Они, скорее всего, поехали туда, - сказал Публий.
На всякий случай, по двум другим улицам Мелорий направил по двое всадников, а с остальными направился в сторону порта.
Порт Анциума располагался в защищенной от ветров бухте в форме сильно вытянутой подковы. Из города, вдоль берега, огибая бухту, тянулась широкая дорога, на которой в непрестанном движении находились повозки, телеги, вереницы рабов и пешие путники. Поскольку эта дорога была заполнена, продвижение по ней осуществлялось крайне медленно.