У хозяина таверны Лоредан осведомился, есть ли где поблизости хорошая гостиница или постоялый двор.
- Поезжайте прямо по дороге Сераписа до перекрестка с Канопской улицей, - начал объяснять хозяин. – Потом, свернете налево и уже по Канопской улице мимо храма Исиды, храма Сатурна, мимо Панеума (16), Гимнасия (17) и Палестры (18) едите дальше до самой площади Месопедион. Это, уже недалеко от внутренней городской стеной. Там и найдете «Золотой Сфинкс» одну из лучших гостиниц в нашем городе.
- А есть ли где поблизости ювелирная мастерская?
- Хорошая мастерская есть в северной части Брухейона (19), по дороге на Лохиаду (20) - сказал хозяин. – Владельца, кажется, Саул зовут. Богатый и уважаемый человек.
Покинув таверну, путники, следуя совету ее хозяина, направились в южном направлении и на следующем перекрестке свернули на Канопскую улицу. Перед ними открылось удивительное и небывалое зрелище. Улица, прямая как стрела тянулась с запада на восток и если верить, что начиналась она от ворот Селены (21) и заканчивалась у ворот Гелиоса (22), то длина ее была, по меньшей мере, 40 стадиев. Но путников, прежде всего, поразила не протяженность Канопского проспекта, а его ширина. Лоредан прикинул, что она составляла никак не меньше одного плетра! (23). После тесных улочек Рима, где порой не могли разъехаться два экипажа, эта широченная улица, казалась даже не улицей, а какой-то невероятно длинной площадью. По обеим сторонам дороги тянулись вдаль ряды величественных колонн. Весь Канопский проспект был застроен роскошными общественными и административными зданиями.
Проезжая часть дороги и тротуары для пешеходов, тянувшиеся вдоль нее, были вымощены большими базальтовыми и известняковыми плитами. Разъехаться здесь, совершенно не мешая друг другу, могли не то что два, а сразу несколько экипажей. По тротуарам в обоих направлениях двигалось огромное число людей. Кто спешил по делам, кто просто прогуливался. В толпе можно было увидеть, наверное, людей всех наций. Чаще всего, конечно, встречались эллины и египтяне, но едва ли реже можно было увидеть курчавобородых персов, сирийцев и финикийцев. Было здесь и немало арабов в длинных разноцветных халатах и иудеев. Полуголые ливийцы расхаживали в белых платках на головах, а эфиопы были увешаны разноцветными бусами. Иногда, в толпе встречались римляне в белоснежных тогах. Но редко кто из них шел пешком, чаще всего они ехали в экипажах, или их несли в лектиках покрытых коврами и устланных мягкими подушками. Довольно часто на глаза попадались стражники в кожаных доспехах. Группами по трое или по пятеро человек, они патрулировали улицы.
Лоредан и его спутники, на протяжении всего пути до ворот Гелиоса глазели по сторонам, разинув от изумления и восхищения рты. Они проехали мимо величественных храмов Исиды и Сатурна и дальше с правой стороны дороги увидели огромный холм, окруженный парками. По склонам холма до самой верхушки, вились специально проложенные, вымощенные камнем дорожки. Все они, так или иначе, вели к храму Пана из белого полированного мрамора.
- Должно быть это Панеум, - пробормотал Лоредан. – Я слышал об этом знаменитом холме. Говорят с его вершины можно обозревать весь город, как на ладони.
- Давайте поднимемся и посмотрим, - предложил Фабий.
Оставив экипаж внизу под присмотром Нарбо, римляне направились вверх по одному из склонов. Минут через двадцать, они достигли вершины. Отсюда перед ними раскинулся действительно потрясающий вид на город. Может быть, они и не увидели всю Александрию, но уж точно вся центральная часть города предстала перед их изумленными взорами. Лазурное море, искрящееся под лучами южного солнца с одной стороны и желто-шафранного цвета пески с другой, охватывали беломраморную Александрию, и походили на оправу из благородного металла, в центре которой сияет и переливается драгоценная жемчужина. Сады и парки, зеленые лужайки и священные рощи вокруг храмов, придавали городу особое очарование и живость.
Но, прежде всего, Лоредан и Фабий с удивлением отметили, что город четко распланирован. Семь улиц , тянулись параллельно морю и друг другу, а севера на юг, пересекая их, шли еще двенадцать проспектов. Главная улица города – Канопская, была самой широкой, но и другие значимые проспекты, тоже позволяли разъехаться и двум и даже трем экипажам. Кроме Лоредана и Фабия на вершине холма было еще несколько человек, решивших полюбоваться красотой и величием города. Один из них, хорошо одетый грек, судя по всему местный житель, вполголоса рассказывал о достопримечательностях города двум своим спутникам, скорее всего, впервые прибывшие в Александрию и тоже, удивленных видом широких, прямых проспектов.