Между тем, Главк немного успокоившись продолжил показывать достопримечательности Александрии и рассказывать о них. Объяснялся он со своими спутниками снова на койне.
- Взгляните вон туда, - он указал на величественное здание, обнесенное стеной, расположенное совсем рядом с Панеумом, к западу от холма и к югу от Канопской улицы. – Это Сема. Мавзолей Александра Великого, основателя нашего города. Внутри находится его статуя из чистого золота. День смерти Божественного Александра – священен. Именно тогда статую возят по всему городу в колеснице, запряженной слонами.
- А что, вон там такое? – спросил один из приятелей Главка, указывая в сторону величественных дворцов и храмов, роскошных портиков и красивейших парков, занимавших всю территорию большого полуострова, расположенного между мысом Тимониум и иудейскими кварталами.
- А это Лохиада – бывшая резиденция Птолемеев, - ответил Главк. – Только взгляните на эти дворцы, на это величие и роскошь! Да разве, может, что-то в Риме сравниться с этим?
Тут, Лоредан поспорил бы с Главком. Видел бы напыщенный грек Большой Цирк, Колизей или Септиозий Севера!
Главк между тем продолжал:
- Вон тот остров между Тимониумом и Лохиадой называется Антиродос. Смотрите, какие там великолепные дворцы. Когда-то, там была резиденция самой Клеопатры! А вон та гавань у основания Лохиады – называлась царской и были там лучшие корабли Птолемеев. Они охраняли Александрию от флота сирийцев и киликийцев. Теперь, там стоят римские суда. Вот только зачем? От кого нас охранять? Все внутреннее море принадлежит Риму, а пираты теперь - редкость.
- А что это там, возле острова? – поинтересовался один из собеседников Главка, указывая в сторону небольшого клочка суши, расположенного неподалёку от Антиродоса.
В том месте, у самого берега, борт о борт стояли несколько грузовых судов, а на самом островке велись какие-то строительные работы.
- Это всё Марций Мессала затеял, - рассмеялся Главк. – Хочет позабавить наших граждан навмахией (28). Что они там строят, точно никто не знает, то ли башню, то ли храм какой-то…
- А кто такой, этот Мессала? – спросил один из греков.
- Очень богатый римлянин, - ответил Главк. – Его семья давно у нас живёт. Мессала швыряет деньги направо и налево, словно это и не деньги, а грязь.
- Зрелище, должно быть, будет великолепным, - предположили приезжие греки.
- Ну, не знаю, - покачал головой Главк. – Было заявлено, что разыграют сражение у Саламина. Но, как, друзья мои скажите, у римлянина получится передать весь блеск и всю славу эллинского оружия, всю доблесть и отвагу греков, одолевших полчища Ксеркса? Говорят, где-то возле Канопа (29) для этой намвахии целый флот построили. Но я сомневаюсь, что из этой затеи выйдет толк. Вот если бы за такое дело взялся грек…
Лоредан решил, что пора бы им с Фабием возвращаться. Городом они полюбовался достаточно, а слушать разглагольствования грека уже надоело, тем более конца этой болтовни не было видно.
Спустившись вниз с холма и забравшись в свою карруку, путники отправились дальше. Позади остались храмы Сатурна и Кроноса, Палестра и Гимнасий - потрясающей красоты здание с портиком более одного стадия в длину. Проезжали они и мимо других великолепных административных зданий и храмов со множеством белокаменных ступеней, двойными и тройными ярусами портиков и колоннад. Но Лоредан и его спутники, в особенности Нарбо любовались не только красотами александрийской архитектуры. Их взоры притягивали и местные женщины, в огромном числе прогуливавшиеся по улицам в тени портиков. Лоредан отметил, что юные красавицы здесь одеваются в более легкие и короткие одежды, нежели женщины в Риме. Здесь не было длинных, закрывающих всю фигуру и едва ли не волочащихся по земле стол (30), не было сковывающих движения палл (31) и свисающих тяжелыми складками пенул. Александрийки, в особенности эллинки предпочитали хитоны из тончайшей ткани, разных фасонов и длинны, зачастую дорийские, несшитые стороны которых при ходьбе распахивались, открывая взорам обнаженные бедра и ноги красавиц. В самых коротких хитонах и с непокрытыми головами, чаще всего ходили рабыни. В красиво драпированных пеплосах и изящных пилосах (32), похожих на шляпки грибов прогуливались свободные жительницы города из знатных семейств. Египтянки, чаще всего ходили в калазирисах (33), плотно обтягивающих их стройные тела и оставляющие груди красавиц почти обнаженными. Походка тех, чей калазирис спускался ниже колен была неспешной и семенящей. Многие египтянки носили длинные, свободно ниспадающие платья из тонкой, полупрозрачной материи, отчего их прелести были хорошо видны. Девушки из бедных семей, вообще ходили в одних схенти (34), прикрывавший, лишь бедра.
Пожалуй, только иудейки Александрии не привлекали взоров путников. Их одноцветные, изредка узорчатые халлуки (35) совершенно прятали фигуры и даже не всегда было понятно, стройна ли девушка или полна. Головы их с тщательно убранными волосами закрывали покрывала, иногда поддерживаемые тонким обручем.
Миновав дворец правосудия Дикастерион, расположенный на другой стороне улицы и окруженный священной рощей, путники достигли двух больших мраморных колонн, украшенных барельефом из позолоченной бронзы. Та, что находилась справа, была увенчана статуей Зевса. Колонну на противоположной стороне проспекта украшала статуя богини победы Ники. А впереди уже были видны внутригородская стена и ворота Солнца.
А вот, наконец и площадь Месопедион. Здесь Канопская улица пересекалась столь же широкой улицей Аргеус, идущей с севера на юг от Лохиады до самого Речного порта. Ее, еще называли улицей Перевозчиков.
Фабий поинтересовался у одного из встречных прохожих, где тут гостиница «Золотой Сфинкс». Тот объяснил, как проехать. Свернув на улицу Перевозчиков, и проехав немного на юг, путники, наконец, достигли цели.
Гостиница, порекомендованная хозяином таверны, и вправду оказалась хорошей. Это было трехэтажное белокаменное здание, окруженное высокой оградой из красного кирпича. Ворота были гостеприимно распахнуты и уже на подъезде открывался вид на обширный двор, где были и конюшни и мастерские для ремонта, кухни и склады для товаров. Само здание гостиницы с трех сторон было украшено великолепной колоннадой, а по обеим сторонам мраморной лестницы, ведущей к центральному ходу, были сооружены огромные бассейны с фонтанами. На высоких тонких шестах были закреплены медные, начищенные до зеркального блеска дельфины. Они были изображены в прыжке. Вода низвергалась вниз из их раскрытых пастей мощными струями и попадала в широкие чаши пляшущих нимф, отчего разбрызгивалась в разные стороны золотистым каскадом. От ворот к центральной лестнице вела прямая мощеная базальтовыми плитами дорога по обе стороны которой росли финиковые пальмы и кипарисы с пирамидальной кроной.
Лоредан велел Нарбо остановиться неподалеку от ступеней. К их повозке уже бежал услужливый распорядитель гостиницы. Это был смуглый египтянин с накрашенными губами и подведенными глазами, в белоснежном хитоне, отчего создавался необыкновенный контраст с его смуглой кожей.
- Приветствую вас, почтенный господин, - сказал египтянин низко, подобострастно кланяясь. – Мое имя Сетис. Я один из распорядителей в «Золотом Сфинксе». Дозволь узнать твоё имя и цель визита.
- Мое имя Эмилий Валерий Вестула, - важно произнес Лоредан. – Я слышал много хорошего про эту гостиницу, поэтому хочу тут поселиться. Со мной один спутник и раб. Есть у вас свободные комнаты?
- Конечно, господин. Тебе и твоим спутникам будут предоставлены две смежные комнаты со всеми удобствами. Об экипаже и лошадях, тоже позаботятся.
- Хорошо, - кивнул Лоредан. Он повернулся к Фабию. – Уладь все вопросы.
- На какой срок, будет угодно господину остаться у нас? – поинтересовался Сетис.
- Задержусь у вас дней на пять, - немного подумав, ответил Лоредан. – Там, дальше посмотрим…