АРГЕНТАРИУМ (меняльная контора) Эфебия Феса
«Ваши деньги мы сохраним и приумножим. Высокие проценты, вложения в рост»
Внутрь вошли Мавр, мастер Саул, Лоредан и Фабий. Нарбо и возница-ливиец остались во дворе присматривать за экипажами.
Оказавшись в большом освещенном лампадами помещении, Лоредан с любопытством огляделись. Прямо перед ними был длинный, массивный, каменный прилавок, тянущийся почти от одной стены до другой. В самих стенах имелись узкие входы, прикрытые драпированными пурпурными занавесями. В комнатах, которые там располагались, посетители могли обсудить детали сделок, не предназначенные для посторонних ушей.
За прилавком находилось четверо служащих аргентариума, друг от друга их отделяли массивные бронзовые решетки. В зале толпилось два десятка человек, в основном греки и римляне. У каждого здесь были свои дела. Кто-то вкладывал деньги, кто-то, напротив, брал определенную сумму, кто-то оформлял залог или договаривался о зачислении на его счет процентов от сделки. Здесь же несли дежурство еще двое охранников, точно так же экипированные и вооруженные, как те, что прохаживались снаружи. Как только один из служащих освободился, мавр, тут же поспешил к нему и сказал:
- Я Бирабис из Антиохии, желаю перевести семьдесят миллионов сестерциев вот на этого господина.
И мавр указал на подошедшего к прилавку Лоредана.
- Семьдесят? – служащий присвистнул. – Немалые деньги! Сейчас я посмотрю, записан ли ты у нас, господин.
Он достал большую толстую тетрадь – книгу записей, чтобы удостовериться, что Бирабис из Антиохии, действительно является держателем денег в их аргентариуме и сумма, которую он желает перевести, имеется у него на счету. Мавр, также, показал служащему заемное письмо, скрепленное печатью, выданное ему, когда то этим самым аргентариумом.
Выяснив, что все в порядке, служащий обратил свое внимание на Лоредана.
- Как твоё имя, почтенный господин?
Лоредан покосился на мавра и тот, усмехнувшись, отошел в сторону. Убедившись, что его слова кроме служащего никто не услышит, молодой аристократ ответил:
- Эмилий Валерий Вестула.
- Господин Вестула, после перечисления денежных средств, каковы будут твои распоряжения? – спросил служащий. – Желаешь ли ты оставить деньги здесь у нас, или заберёшь их? Можно, также снять какую-то часть средств. Мы можем составить заемное письмо в любой аргентариум Империи по твоему выбору.
- Составь письмо в аргентариум Валенции, - сказал Лоредан.
- Валенция? – переспросил служащий. – Это, кажется в Тарраконской Испании?
- Да, Валенция находится в этой провинции.
- И ты, желаешь там получить деньги?
- Да, хотелось бы там.
- Вот в чем дело, - служащий виновато улыбнулся, - аргентариум в Валенции не располагает такой суммой, какую уважаемый Бирабис желает перевести на тебя, господин. Я могу составить письмо в аргентариум Тарракона, располагающий необходимыми средствами. Там, ты сможешь получите все деньги. Устроит такой вариант, господин Вестула?
Лоредан подумал с полминуты и кивнул.
- Вполне устроит.
- Хорошо, тогда, я начинаю составлять заемное письмо, - кивнул служащий.
Тут к ним подошел Бирабис и сказал:
- Одну минуту, уважаемые. Прежде, чем приступить к переводу денег и оформлению всех бумаг, нам с господином, - мавр выразительно посмотрел на Лоредана, - нужно, кое-что обсудить.
- Разумеется, - с готовностью кивнул служащий. Он проводил их в одну из освободившихся боковых комнаток. Сюда же, вошел и мастер Саул.
В комнатке не было окон и не было ничего, кроме двух каменных лавок расположенных у стен напротив друг друга. На самой стене была прикреплена маленькая терракотовая лампадка, заправленная оливковым маслом. Освещение было, конечно тускловатым, но вполне сносным.
- Господин, Гермий, - мавр кивнул Лоредану, - покажи, что у тебя есть нашему уважаемому мастеру.
Без лишних слов молодой аристократ поставил на лавку ларец и открыл его.
- Вот, Саул, взгляни. И скажи, что это? – тихо произнес мавр.
Едва увидев рубин, старый ювелир издал, какой-то полусдавленный вскрик.
- Это же… это…
- Проверь и скажи, что это за камень, - настойчиво повторил Бирабис.
Саул схватил рубин и поднес его к свету, потом, едва ли не к самому носу, повертел так и эдак.