Ариштар и вправду, имел вид человека крайне опасного. Сирийцу было лет тридцать, среднего роста, широкоплечий и очень крепкий. Черты лица резкие, хищные, движения быстрые и уверенные, взгляд, как у настоящего бойца – цепкий и жёсткий. Волосы коротко подстрижены, усы он не носил, зато лицо его обрамляла бородка, по сторонам завитая колечками, а спереди торчащая заострённым хвостиком. Под стать ему были и другие сирийцы, не люди, а прямо стая волков.
- Да, лучники хороши, - согласился Лоредан.
- Не то слово, господин! – центурион взирал на сирийцев, словно любящий отец на своё семейство. – На них я могу положиться, как на самого себя. А эти…
Он бросил презрительный взгляд в сторону новобранцев и досадливо сплюнул.
- Отчего же их все-таки набрали, если они так плохи?
- Таков приказ, - центурион пожал плечами. – Солдаты всё равно нужны. И эти вполне сойдут, хотя бы для того, чтобы поставить их под первый удар. – ветеран коротко, цинично рассмеялся. – пока противник будет их топтать, легионы успеют выстроиться для боя.
- Но они ведь сами завербовались? – заметил Лоредан. – Значит, все-таки хотят служить?
- Почти все они, либо чьи-то должники, либо бродяги, - поморщился центурион. – Армия их единственный шанс спастись от ответственности, либо стать, хоть кем-то в этой жизни.
Караван продолжил путь после полудня. Двигались вдоль моря, мимо длинных песчаных дюн, над которыми вились бесчисленные чайки, оглашающие окрестности резкими криками. С моря дул приятный легкий бриз, предзакатное солнце висело в небесах золотисто-оранжевым шаром.
Лоредан перебрался в головную часть каравана, где ехали Корнелий Оппиан и Марк Криплиус. Они начали обсуждать торговые дела, а вскоре к этой беседе присоединились греки из числа организаторов каравана и восточные торговцы. Нарбо вышагивал рядом с телегой, в которой удобно устроился Фабий.
- Эх, дружище, - сетовал жулик с видом самого несчастного в мире человека, - когда, теперь мы попьём вино? Готов побиться об заклад, нам очень не скоро встретится приличная таверна, где можно будет повеселиться и отдохнуть душой. Скоро начнётся пустыня, а там, кроме змей и ящериц ничего больше нет. И почему, твой господин не взял, хотя бы один кувшин вина в дорогу?
- Ну почему же, взял, - возразил Нарбо с обычным своим простодушием. – Немного вина мы купили.
- Купили? – тут же оживился Фабий и начал жадным, ищущим взглядом обшаривать тюки и мешки, которыми были нагружены их верблюды. – Где же вино, где этот напиток богов, Нарбо?
Негр неопределенно указал куда-то вперед.
- Там, на одном из верблюдов. Пять больших мехов.
- Я люблю этого верблюда! – заявил Фабий. – Неплохо бы мне на него пересесть. Я даже готов кормить его и чистить, если понадобиться.
И он, проворно выскочив из телеги, пробежал немного вперед, где поравнялся с верблюдом, на котором восседал Манахей – начальник погонщиков их маленькой группы. Бритоголовый ливиец смерил Фабия хмурым подозрительным взглядом. На приветствие Фабия, даже бровью не повёл. Никакого действия не возымела и лучезарная улыбка жулика, разве что сделала погонщика ещё более подозрительным. Видя тщетность своих попыток расположить к себе ливийца, Фабий, тем не менее, не собирался отступать. Тем более, он увидел под грудой других вещей, те самые вожделенные мехи с вином.
- Послушай, уважаемый, - начал Фабий самым заискивающим тоном, на который был способен, - почему бы нам с тобой не поменяться? Мне кажется, на твоем верблюде мне будет удобнее. Уступи-ка мне его. А сам сядь в телегу. Тебе то, ведь всё равно где ехать, ты человек привычный.
Ливиец не удостоил Фабия ни ответом, ни даже взглядом, он продолжал ехать вперед с самым невозмутимым видом. Жулик почесал затылок и сделал вторую попытку.
- Дружище, ты понял, что я сказал? Давай поменяемся.
С таким же успехом, он мог бы обратиться к придорожному мильному столбу (6). Видя, что случай тяжелый, Фабий задумался. Может, этот ливиец, просто не понимает по-латински? Он обратился к нему по-гречески, но с тем же успехом. Тогда, Фабий начал объяснятся жестами и чтобы привлечь внимание ливийца, прикоснулся к его колену. И тут, наконец, последовала реакция. Манахей резко дернул ногой и пнул ладонь Фабия так, что у того она заныла.