- Руки, - глухо произнёс погонщик.
- Что? – не понял Фабий, скривившись от боли.
- Руки, убери!
Манахей зло посмотрел на жулика.
- Э.э.э, уважаемый…, - Фабий начал растирать ноющие пальцы. – Так ты, говоришь по-гречески! Значит, ты понял, что я тебе тут втолковывал. Так?
Манахей не ответил, лишь раздраженно покосился на жулика, но тот, счёл это добрым знаком, поскольку ливиец, хоть как-то начал реагировать.
- Так как, насчёт того, чтобы поменяться?
- Господин Лоредан, велел не подпускать никого к этому верблюду, - бросил Манахей и помолчав пару секунд, добавил:
- Особенно тебя.
- Особенно меня?! – вскричал Фабий. – Да как… Да что же… Да он меня без глотка вина решил оставить?
Понимая, что ливийца ему не уговорить, Фабий вернулся к Нарбо.
- Представляешь, твой господин лишил меня жизни!
- Как, так? – удивленно произнес Нарбо. – Ты, ведь – жив!
- Какая может быть жизнь без вина, дружище?! – в отчаянии Фабий всплеснул руками. – Господин Лоредан приказал не подпускать меня к тому верблюду! И что мне теперь делать?
Нарбо озадаченно поскрёб в затылке, потом, вдруг что-то вспомнив, радостно улыбнулся.
- Слушай-ка, в хвосте нашего каравана едет один торговец…. Из Согдианы, кажется. Так вот, он, по-моему, везёт вино. Может, ты с ним договоришься?
- Пожалуй, договорюсь! – обрадовался Фабий.
Не теряя времени, он бросился искать Согда (7). Это оказался благодушный на вид толстячок с широкой курчавой бородой, некоторые завитки которой были выкрашены охрой. На нем был длинный красно-полосатом кафтан и высокая шапочка с заостренным верхом. Торговцу принадлежали шестнадцать верблюдов и несколько повозок, весьма основательно нагруженных самыми разными товарами, среди которых, Фабий к своей радости заметил и мехи с вином.
- Уважаемый, - обратился Фабий к торговцу на греческом, - не продашь ли мне парочку мехов? Я вижу, у тебя, их много.
- А ты, уважаемый, как я вижу - любитель, - заулыбался согд, глядя на слегка одутловатую физиономию Фабия и его вечно красный нос.
- Ну, почему же любитель? – обиженным тоном произнёс Фабий. – Я тонкий ценитель вин, специалист по многим-многим сортам. Пожалуй, во всей Империи не найдётся вина, которое я бы не попробовал. Да и по части пива, я тоже – неплохо разбираюсь.
- В самом деле? – согд улыбнулся. – Меня, кстати, зовут Фарас.
- А меня Фабий.
- Так, ты значит, друг Фабий тонкий ценитель даров вашего бога Бахуса? А не приходилось ли тебе пробовать грибную настойку, что делают в одной далекой стране, что расположена на островах за землями китайцев?
- Нет, не приходилось, - Фабий удивленно вытаращил глаза. – Как ты сказал, уважаемый Фарас, «грибная настойка»?
- Да, именно так. Как ее делают – не знаю, но вещь очень хорошая. Крепче, чем вино.
- А она не того…? – с опаской спросил Фабий. – Грибами ведь, можно отравиться.
- Никакой опасности нет, - заверил Фарас. – Главное, не пить слишком много. Как я уже говорил, эта настойка крепче самого крепкого и хмельного вина.
- Вот бы попробовать, - мечтательно произнёс Фабий.
- У меня есть немного, - тихо, заговорческим тоном сказал согд. – Могу угостить.
- Правда? – обрадовался Фабий и глаза его алчно, в предвкушении блеснули. – Не откажусь.
- Только, выпьем совсем по чуть-чуть, - предупредил Фарас. – Но не, потому что пьют ее маленькими порциями, а потому что у меня немного этой настойки. Я везу ее в подарок наместнику Проконсульской Африки.
- А когда? Когда выпьем? – Фабий едва ли не подпрыгивал от нетерпения.
- Вечером, во время стоянки, - пообещал Фарас.
На том и договорились. Фабий вернулся к Нарбо в приподнятом настроении. Но до самого вечера он, то ерзал, сидя в телеге, то вышагивал рядом с Нарбо и едва сдерживал, готовое прорваться нетерпение.
Караван между тем двигался вперёд, поднимая клубы дорожной пыли. Новобранцы, разделенные центурионом на два отряда по двести пятьдесят человек в каждом, вытянувшись в колонны шли по обе стороны вереницы верблюдов и телег. Сирийских лучников, центурион, тоже разделил: тридцать человек следовали в хвосте процессии, остальные впереди. Для их нужд были выделены три повозки, так что солдаты, не долго думая, нагрузили в них свои личные вещи. Новобранцы же, всё своё тащили на себе. Многие при этом, бормотали ругательства и с завистью поглядывали на сирийцев, легко вышагивающих и что-то весело и беззаботно насвистывающих.