Некоторое время молодой предводитель всматривался вдаль, оценивая ход боя. Потом, вдруг подхлестнув своего вороного жеребца, устремился к отряду Барипаса.
- Ко мне, воины! - крикнул он.
Его люди зашевелились, заволновались, начали беспокойно оглядываться то, друг на друга, то на Барипаса, то на Мидада.
В первое мгновение Барипас растерялся, но потом с возмущением завопил:
- Эй, что это ты задумал?
- Уйди шакал! – Мидад плюнул в его сторону. - Мы идем в атаку!
- В атаку? – Барипас пораженно вытаращился на молодого предводителя. – Багоз приказал ждать сигнала! Воинов поведу я.
- Ты? – громко расхохотался Мидад. – Дерьмо верблюжье! Моих людей поведу я! И плевать я хотел на Багоза и всех вас! Я знаю, почему меня оставили охранять лагерь!
- Что ты несешь? – в ужасе вскричал Барипас. – Боги пустынь лишили тебя разума? Ты осмелишься перечить Багозу?
- Прочь с дороги! – взвыл Мидад, взмахнув плетью. – Воины, все за мной! Добыча будет наша! Победа будет наша!
- Не слушайте его! – заорал Барипас. – Мидад безумец! Мятежник и предатель! Хватайте его!
Мидад погнал своего коня прямо на Барипаса. Свистнула плеть и поперек лица Барипаса появилась кровавая полоса. Хрипя и плюясь кровью, он повалился с коня.
- Воины за мной! – снова крикнул Мидад. – Никому не отдадим нашу добычу!
Он первым, подняв над головой копье, устремился вперёд. Вслед за ним ринулись более двухсот всадников, в основном его люди. Но увлеченные порывом молодого предводителя к нему по дороге начали присоединяться и воины из других отрядов.
Весь этот переполох в тылу заставил Багоза, расположившегося на высоком холме, прямо напротив вражеского отряда новобранцев, обернуться. Разинув от удивления рот, он смотрел на несущуюся в сторону каравана лавину всадников. Впереди всех мчался Мидад. Багоз узнал его темно-коричневый, расшитый золотом плащ и массивную золотую цепь на шее. Барипаса нигде не было видно. Мидад единолично, без всякого приказа вел в бой резерв.
- Назад! - заорал Багоз.
Но всадники, поднимая облака пыли, пронеслись мимо его холма, мимо пехоты и с гиканьем устремились прямо на отряд римских новобранцев. Их встретил залп сирийцев. Некоторые из гарамантов упали, но большинство благополучно достигли повозок. Более пяти сотен всадников, кто на конях, кто на ревущих, плюющихся пеной верблюдов, ударили в плотный строй новобранцев.
Первые два ряда, куда центурион поставил самых крепких и храбрых воинов прогнулись, но не дрогнули. И хотя, первым же натиском разбойникам удалось опрокинуть с десяток человек, и вклинились в строй, наступление их тут же замедлилось и со всех сторон на них посыпались удары. Пару минут гараманты ещё продолжали яростно наступать, оттесняя новобранцев от прохода между повозками, но вскоре, более длинные копья новобранцев начали находить свои жертвы. Скучившихся всадников пронзали и сбивали на землю. Перед строем защитников стремительно рос завал из человеческих тел и туш животных. Между тем в брешь прорывались все новые и новые враги. Тут ещё, несколько разбойников ловко зацепили веревками повозку, стоявшую слева от прохода. Другие концы этих веревок были закреплены в упряжку из десяти верблюдов. Трое гарамантов хлестнули животных, метя под хвосты. Верблюды взревели от боли и ужаса и рванули прочь. Повозка с грохотом опрокинулась. Левый фланг новобранцев, ранее упиравшийся в эту самую повозку, оказался теперь совершенно открытым. С гиканьем гараманты устремились вперед. Часть их, около сотни продолжала теснить строй новобранцев по фронту, а остальные проскочили через расширившийся проход и атаковали новобранцев с фланга.
Центурион не растерялся и приказал своим бойцам на левом фланге развернуться в пол-оборота, чтобы и здесь встретить нападавших стеной щитов, сомкнутым строем и выставленными копьями. Этот маневр, безусловно, бы получился, если бы под его командованием находились легионеры, или хотя бы обученные пехотинцы из вспомогательных войск. Но малодушные александрийцы, едва увидев, что их обходят с фланга, начали в панике разбегаться. Варвары беспрепятственно ворвались в расположение каравана.
И тут, на них устремилась разномастная толпа защитников, состоящая из вооруженных погонщиков, торговцев и путников. Среди повозок, тюков и ревущих от ужаса вьючных животных началась беспорядочная битва, распавшаяся на сотни стычек и поединков.
Лоредан и Корнелий Оппиан, прикрывая друг другу спины, отбивались от четырех гарамантов, привлеченных их дорогими доспехами. Потом, вдруг веревочная петля захлестнулась вокруг правой руки Корнелия и сильный рывок опрокинул римлянина. Всадник, поймавший его, помчался прочь, а Корнелий отчаянно ругаясь, волочился следом в пыли, сбивая попутно с ног всех, кто подворачивался по пути. В конце концов его затянуло под одну из больших повозок, где он смог зацепиться, а его пленителя, кто-то прикончил топором.