Небольшая группа пеших разбойников, под предводительством Кивана, не потерявшего в такой ситуации выдержки и хладнокровия, укрылась за щитом, к которому были привязаны Фабий и Нарбо. Они отступали вполне организованно, в то время, как вокруг все метались, толкались и сбивали друг друга с ног.
Видя, как разбойники уходят, Лоредан пришел в отчаяние. Несмотря на бегство противника, Фабий и Нарбо всё также оставались пленниками. Первым порывом молодого аристократа было кинуться вдогонку, но сделать это оказалось не так, то просто. Вокруг все еще шла резня. Гараманты, попавшие в ловушку, теперь отчаянно защищались. Ничего иного, как только подороже продать свои жизни им не оставалось. Их кололи и рубили со всех сторон. Никто и не помышлял брать разбойников в плен. Всем было известно, что гараманты в неволе долго не живут. Это не галлы, не германцы, не британцы и не скифы. Если гарамант случайно попадал в плен, при первой же возможности он кончал жизнь самоубийством.
Всё вокруг было завалено телами. По ту сторону повозок убитых и раненых было ещё больше. Последних, ещё живых разбойников добивали сирийские лучники. Они работали своими ножами, как мясники на бойне. Некоторые из сирийцев выбежали за оборонный периметр и там учинили такую же резню раненых. Впрочем, больше чем на сто шагов от повозок, они не удалялись. Раненых гарамантов, что лежали дальше, просто перестреляли из луков. Новобранцы, осмелевшие к концу сражения, порывались броситься в погоню. Лоредан и некоторые другие путешественники, чьих друзей сумели захватить в плен, полностью поддержали александрийцев. Но центурион осадил смельчаков.
- Гараманты большие хитрецы, скажу я вам. Сейчас, они вроде бы бегут, но стоит им понять, что вы далеко оторвались от своих, разбойники тут, же развернуться и атакуют. Или что ещё хуже, устроят засаду в скалах.
В конце концов, после жарких споров и обсуждений, кроме Лоредана не осталось никого, кто желал бы продолжить преследование. Рассчитывать на Манахея и его людей, многие из которых были ранены, Лоредан, тоже не мог.
- Не отчаивайся, Вестула, - сказал Корнелий Оппиан, дружески положив руку молодому аристократу на плечо. – Нужно радоваться, что сами остались живы.
Корнелий заметно прихрамывал, его доспехи были помяты и покрыты бурой грязью, свой шлем, он потерял.
- Видишь, я сам едва не угодил в плен. Юпитер уберёг меня. Как только прибудем в Карфаген, принесу в храме жертву. Думаю, сразу нескольких быков.
- Славная была битва! – воскликнул Клодий Церр, подходя к ним. Глаза центуриона сверкали, его меч был покрыт кровью по самую рукоять. – Мы задали этим варварам славную трёпку.
И он, свободной рукой сделал характерный жест - широкий обвод, словно художник, демонстрирующий свою новую панорамную картину. Повсюду валялись трупы, поваленные телеги, мешки, тюки, корзины и прочие вещи. Сирийские лучники бродили среди убитых гарамантов, снимая с них кольца и украшения. Ариштар и несколько его товарищей с хохотом затащили под повозку двоих раненых гарамантов. Потом, ослабили крепления колёс и четверо сирийцев одновременно выбили их. Грохот повозки милосердно заглушил душераздирающие вопли и ужасающий хруст костей.
- Кто желает свежие мясные лепешки? – заржал Ариштар.
Тут, к сирийцам подскочил возмущённый до крайности торговец Фарас.
- Что это вы делаете, мерзавцы? – завопил он.
- Не переживай, - рассмеялся Ариштар. – Поставим мы твои колеса обратно.
- Да я не про это! – взвился Фарас. – Кто будет отскребать днище?
Сирийцы только пожимали плечами и обменивались ухмылками. Заниматься этим, они точно не собирались. Торговец побежал жаловаться центуриону. Тот, немного пожурил не в меру расшалившихся лучников, приказал им привести повозку почтенного Фараса в порядок и прекратить подобного рода развлечения. Ариштар, пока его товарищи прилаживали колеса, снял с убитого им всадника золотую цепь и надел себе на шею. Он собрался было завладеть и его красивым плащом, как вдруг странный шум, раздавшийся с противоположной стороны оборонительного периметра, заставил его замереть и с тревогой посмотреть в ту сторону. Вскоре до слуха защитников явственно донеслись истошные женские крики и пронзительный визг.