- Я хочу сказать.
Голос раздался из-за спины Кратея, там, где он только что прошёл. Главный надсмотрщик обернулся. Перед ним стоял среднего роста молодой человек. Это был ни ливиец и не сириец и не египтянин. Может грек? Или, нет, скорее италик.
- Господин Мелорий, не нужно…
Шепот, раздавшийся в рядах остальных рабов, тут же смолк, едва взгляд Кратия метнулся в поисках этого шептуна. Не заметив и не определив, кто это, Кратий сосредоточил всё своё внимание на вышедшем. Ничего не сказав, главный надсмотрщик, тем не менее, весьма выразительно и вопрошающе уставился на Мелория.
- Моё имя Квинт Фабий Мелорий, - начал раб, говоря при этом напыщенно и высокомерно. – Я римский гражданин, всадник, меня прекрасно знают в Риме и Италии. Я вхож, даже к самому императору, а его фискалий мой хороший друг. Совершенно случайным образом я оказался в плену у этих варваров-гарамантов, которые продали меня, словно какого-нибудь жалкого раба. Я требую немедленно освободить меня и доставить к твоему господину Марцию Мессале.
Пока Мелорий говорил, рот Кратия сам собой открылся, а глаза вытаращились так, что казалось, вот-вот выскочат. Стоявшие вокруг надсмотрщики, вид имели примерно такой же, как у их начальника. Когда Мелорий наконец замолчал, чтобы перевести дух, Кратий, тоже захлопнул рот и воззрился на пленника, так словно увидел диковинное насекомое.
- Это, что сейчас было? – спросил он с видом совершенно ошарашенным. – Эй, ребята, вам когда-нибудь попадался столь болтливый раб? Ты и грамоте, верно обучен? Говоришь хорошо. Так складно. Хозяин из тебя ритора, что ли готовил?
Его люди заухмылялись, поняв, что начальник решил позабавиться, задавая рабу дурацкие вопросы.
- Какого ещё ритора? – взорвался Мелорий. – Ты, ещё глупее проклятых гарамантов! Я говорю тебе, - я римский гражданин…
- Ага, а я сирийская танцовщица! – заржал Кратий и взмахнул хлыстом. – А ну на колени, пёс!
Мелорий побледнел. Удар хлыстом по плечу заставил аристократа заорать от дикой боли. Он рухнул на песок и получил ещё увесистый пинок по заду.
- Таких вот историй, я вдоволь наслушался за свою жизнь, - усмехнулся Кратий, поставив ногу на спину стонущему пленнику. И чего только не выдумывают. То скажут, что аристократ, то сын какого-нибудь сенатора или проконсула. Лишь бы увильнуть от работы или еще, какой обязанности.
Сняв ногу со спины Мелория, он кивком головы разрешил порывавшемуся Тариксу, поднять лежавшего.
- Теперь, все поняли, что я шутить не люблю? - грозно произнёс Кратий. – Теперь, когда все желающие высказаться, высказались, вам запрещено разговаривать, пока я не разрешу или не задам вопрос.
Повернувшись к своим подчиненным, он бросил:
- Дайте рабам воды и покормите их. Потом, снова свяжите попарно. Поторапливайтесь, сегодня выступаем.
- Сегодня? – удивился один из надсмотрщиков.
- Да, пора нам возвращаться, - кивнул Кратий. – Для навмахии мы набрали уже достаточно людей. Да и праздник скоро начнётся. Нам нужно успеть привести эту партию рабов в срок.
Пленников загнали в крытые деревянные повозки, оббитые железом и куда то повезли. Выпускали ненадолго, чтобы только справить нужду, попить и поесть. Всю дорогу Мелорий был подавлен и прибывал в состоянии близком к помешательству. Тарикс, оказавшийся с ним в одной повозке, не смотря на запрет разговаривать, тихим шепотом успокаивал господина, и просил не терять надежду на освобождение.
Через три дня они, наконец, прибыли в огромный лагерь, похожий на военный, с той лишь разницей, что здесь на месте претория находилось несколько деревянных бараков, вместо палаток легионеров - сотни шалашей из тростника, а вместо воинов Империи – тысячи оборванных рабов всех наций и народностей. Лагерь окружала стена из частокола высотою в два человеческих роста. По углам высились сторожевые вышки. Вот только часовые на них, по большому счёту наблюдали не за местностью, вокруг лагеря, а за людьми, собранными внутри ограждённого периметра.
Вновь прибывших рабов загнали через ворота и после развязали, предоставив им свободно передвигаться по территории лагеря и самостоятельно искать себе место для ночёвки. К счастью в одном из шалашей нашлось место. Тарикс уступил его Мелорию, чтобы господин, хотя бы не ночевал под открытым небом. Сам он, как Нарбо, Фабий, да и многие другие, устроился прямо на земле, благо даже ночью здесь было тепло.
Почти все, здесь, только и говорили о предстоящей навмахии. Многие грезили получить свободу по окончании сражения. Надо было лишь проявить храбрость, понравиться зрителям, ну и выжить, конечно. Кормили рабов хорошо: обильно и сытно. Возле бараков в землю было врыто несколько массивных столбов, где желающие могли потренироваться с деревянными мечами и длинными палками, заменявшими копья. Один из надсмотрщиков сказал, что скоро всем предоставят возможность помыться, а лекари осмотрят каждого раба. Это означало, что навмахия состоится уже через день или два. Участников распределят по кораблям, выдадут оружие и доспехи. А вот всех непригодных к бою отправят куда-нибудь на рудники, или на работу в поле.
Каждый отнёсся к этому по-своему. Люди, уверенные в том, что здоровы и желающие в бою добыть себе свободу, ждали этого дня с нетерпением. Другие, такие, как Квинт Мелорий с ужасом. Нет, насчёт своего здоровья он не сомневался, но перспектива оказаться в гуще сражения, а не в каменоломне, казалась ему ничуть не лучше.
Нарбо, на рост и силу которого, тут же обратили внимание, понравился сразу трём киликийцам, бывшим пиратским главарям. Они, рассчитывали руководить кораблями в предстоящей навмахии и заполучить огромного негра в качестве бойца в абордажную команду. Нарбо не хотелось участвовать в битве, поскольку он был противником кровопролития. Негр подумывал предложить себя в качестве гребца.
- Ты что, дружище, не вздумай! – воскликнул Фабий, узнав о намерении Нарбо. – Тебя прикуют цепью к скамье! И как тогда ты спасешься, если вражеский корабль пробьёт корпус или наше судно подожгут? Гребцы в таких случаях всегда погибают.
- Но убивать без крайней необходимости я не хочу, - расстроено сказал Нарбо.
- Не беспокойся об этом, - усмехнулся Фабий, - будет тебе крайняя необходимость. И чтобы выжить самому, убивать придётся.
Возразить на это было нечего и Нарбо, лишь грустно вздохнул.
- Мы что-нибудь придумаем, - заверил Фабий поникшего друга. – Кто знает, как всё обернётся. Я вот слышал, что основным номером представления будет освобождение какого-то пленника, которого поместят под прозрачный купол. Кто его первым освободит, тот получит свободу. Вот мы и посмотрим, как нам это провернуть. Выше голову, дружище, боги не оставят нас без своей милости. Я теперь каждый день молюсь Фортуне, а ты попроси своего Ваал-Бабу о помощи.