Тьма за её плечами шевельнулась, густая, живая. Она отступила на шаг, и свет факелов вдруг стал тусклее.
— Не смей, Кассиан, — её голос звучал почти шёпотом, но каждое слово было, как печать. — Не смей тянуть меня туда.
И прежде чем кто‑то успел двинуться, тьма сомкнулась вокруг неё. Одно плавное движение — и её силуэт растаял, словно ночь решила забрать своё дитя обратно.
Остался лишь холод на месте, где она стояла, и ощущение, что воздух потерял что‑то важное.
Я стоял, глядя в пустоту, и знал: да, она ушла. Но дрожь в её голосе, тень, что мелькнула в её взгляде… значит, я на шаг ближе. К тому, чтобы вернуть её.
Тьма за спиной
Я шла прочь — шаг за шагом, вгрызаясь в ночь, как в холодный камень. Каждый шаг тону́л в мягкой, вязкой тьме, и она поднималась по щиколотки, по колени, будто хотела забрать меня целиком, сжечь в себе остатки света, что ещё цеплялись за кожу.
Тишина была слишком звонкой. В ней ещё жило эхо его голоса:
Ты нужна мне.
Эти слова не растворились в шуме боя, не погасли в треске факелов. Они застряли во мне, как острый осколок под кожей, мешающий дышать.
Я пыталась выкинуть их, утопить в чёрной пустоте, но чем дальше уходила, тем настойчивее они возвращались. Не просто голос — дыхание, интонация, этот оттенок, который невозможно придумать.
***
И тогда это началось.
Сначала — образы, как удары молота. Тёплый свет в окне. Запах мокрой травы. Шум дождя по черепице. Моё собственный, неожиданно лёгкий, искренний смех. И рядом — другой. Такой близкий, что я чувствовала тепло плеча. Голос, шёпотом произносящий моё имя… мягкое, родное, опасное.
Я остановилась, сердце пропустило удар.
Нет. Не моё. Не могу принять это.
Но тьма вокруг вдруг стала зыбкой, неуверенной. Она отстранилась, будто оставляя меня наедине с тем, что я так упорно гнала прочь. И образы хлынули дальше, без пощады: Академия. Длинный, солнечный коридор, пахнущий старыми книгами и чернилами.
— Ложь, — выдохнула я, стиснув зубы так, что в висках закололо. — Всё это ложь.
Но даже себе я не поверила.
Я ускорила шаг. Тьма раскрылась навстречу, как огромные створы врат, и я шагнула внутрь, позволяя ей укутать меня плотнее, забрать от этих призраков. Но они пульсировали где‑то глубоко, как сердце, стучащее в такт моему.
И страшнее всего было то, что я уже не знала, хочу ли задушить этот стук… или услышать его громче.
***
Замок встретил меня холодом камня и шёпотом пустых залов. Но сегодня этот шёпот стих — стоило мне переступить порог.
Я шла по коридорам так, что каблуки отдавались сухим эхом, а за спиной вились клочья тьмы, не скрываясь — предупреждая. Демоны, что попадались мне на пути, прижимали крылья, склоняли головы и инстинктивно отступали к стенам.
Я видела, как двое, стоявшие на страже у дверей зала, сделали шаг назад, когда я прошла мимо.
Во мне кипела злость — плотная, густая, но не крикливая. Она была тихой, как яд, впитанный в сталь клинка. Злость на них. На него. На себя. За то, что слова, сказанные там, у костра, не исчезли, а оставили трещины в броне, которую я ковала годами.
Я поднялась по лестнице, и тьма вокруг стала плотнее, вязкая, как смола. Даже каменные горгульи, следящие за каждым шагом, казалось, отвели взгляд.
Войдя в свои покои, я захлопнула двери так, что тяжёлое дерево дрогнуло в петлях. И только тогда позволила себе выдохнуть — но вместе с воздухом вырвалось имя, которое я не должна была произносить.
Я замерла. А затем, сжав кулаки до боли, пообещала себе:
Это не повторится.
***
Ночь в замке застыла вязкой тьмой, и даже факелы в коридорах горели тише, чем обычно, бросая длинные тени на каменные стены. Я уснула неохотно, злясь на сам факт того, что глаза закрываются. И всё же сон пришёл — сначала медленно, почти крадучись, а потом накрыл, как тихая, глубокая вода.
Сначала было только ощущение тепла. Не душного, не давящего — а мягкого, как первые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкую ткань занавесей. Звуки стали приглушёнными, дальними. Я стояла посреди зала, но это был не мой зал и не этот холодный замок. Здесь не пахло пылью и камнем. Здесь был аромат сухих трав, тёплого дерева и свежей бумаги — запах мест, где живут и творят, а не правят и убивают.
И вдруг я почувствовала, что он приближается. Я не видела — знала. Каждое биение сердца становилось громче, и между ними слышались шаги. Лёгкие, но уверенные.
Кассиан.
Он вышел из полутени так, как будто всегда был здесь, просто ждал момента. Его взгляд… Я не могла описать его одним словом. В нём было и узнавание, и тоска, и надежда, и нечто тёплое, от чего хотелось отвести глаза, но не могла.