И впервые за долгие годы я почувствовала: я хочу верить.
— Довольно, — выдохнула я.
Слово повисло в воздухе, как удар колокола. Тьма вокруг меня дёрнулась и стихла, будто подчинилась приказу.
Я обвела зал взглядом — тяжёлым, но в глубине которого теплилось нечто иное.
— На сегодня переговоры окончены.
И, не дав никому ответить, я развернулась и пошла прочь. За мной потекла тьма, как шлейф, но внутри впервые за много лет горел не лёд. А тонкий, обжигающий огонёк веры, от которого было страшно… и невозможно отвести руки.
Когда сердце вспомнило
Холод ночи ударил в лицо, как пощёчина. Он был резким, обжигающим, но в нём было странное, почти болезненное облегчение. После душного, пропитанного чужими голосами и взглядами зала я вырвалась наружу, жадно втянула воздух, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Лёгкие горели, сердце колотилось так, что казалось — оно вырвется из груди и упадёт на каменные плиты. Каждый вдох был рваным, как после долгого бега.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Не показать. Никогда. Ни слабости, ни страха.
Но за спиной раздались шаги. Один. Второй. Третий. Тяжёлые, уверенные, без тени сомнения.
— Лиа! — голос Кассиана догнал меня первым, острый, как лезвие.
— Элианэла! — резко бросил Райден, словно ударил словом. Дариус молчал, но его молчание было тяжелее любого крика. Оно давило, как свод крепости над головой.
Я остановилась, когда они сомкнули кольцо вокруг меня. Трое против одной. Но разве это имело значение?
Я подняла взгляд медленно, позволяя тьме внутри вздрогнуть, собраться, как хищник перед прыжком. Она шевелилась в глубине, тянулась к ним, жаждала вырваться.
— Вы ведь знаете, что я могу уничтожить вас, — произнесла я низко, почти шёпотом, но слова разрезали воздух, и он дрогнул.
Тьма сорвалась. Она обвилась вокруг них, как живое существо, рванула, ударила. В этот раз я не сдержалась — позволила ей коснуться их по‑настоящему.
Кассиана отбросило в сторону, он ударился плечом о каменную колонну, и я услышала его сдавленный стон. Райден успел выставить клинок, но тьма обвилась вокруг его руки, вырвала меч и швырнула его в сторону. Он рухнул на колено, задыхаясь. Дариус попытался шагнуть ко мне, но тьма ударила его в грудь, и он отшатнулся, оставив на камне тёмный след крови, когда вытер губы.
— Чёрт… — выдохнул Райден, поднимаясь, и в его голосе было больше боли, чем злости. — Ты действительно готова пойти до конца? Против нас?
— Если придётся, — ответила я холодно, но внутри что‑то дрогнуло.
Дариус выпрямился, опершись о стену. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было ненависти.
— Ты думаешь, он — твой дом? — тихо сказал он. — Но ты ошибаешься, Лиа. Ты — не его. Никогда не была.
Я усмехнулась, но в этой усмешке не было радости.
— Вы слишком поздно вспомнили, кто я.
Кассиан, пошатываясь, поднялся. Его плечо было окровавлено, но он сделал шаг вперёд, и в этом шаге не было ни страха, ни сомнения — только вызов.
— Давай, — сказал он ровно, но в голосе слышался жар. — Сделай это, Лиа. Убей нас. Ну же. Начни с меня.
Тьма вокруг меня заволновалась, как море перед бурей. Она металась, рвалась, но мои пальцы дрожали.
— Что, не можешь? — его голос был тихим, но каждое слово било в цель. — А знаешь почему?
Я подняла взгляд, и он смотрел прямо в меня, будто пробивал самую глубину души.
— Потому что где‑то там осталась моя Лиа, — сказал он. — Девочка, которая так несмело улыбалась мне. Та, что защищала мою сестру. Та, с которой мы бродили ночами по садам Академии. И главное… та, которую я полюбил.
Я замерла, словно его слова ударили прямо в грудь. Тьма вокруг меня дрожала, как зверь, которого держат на цепи, но цепь вот-вот лопнет.
— Замолчи… — выдохнула я, но голос сорвался.
Внутри что-то сжалось, и я вдруг схватилась за голову, будто могла вырвать из себя этот голос, эти образы, что рвались наружу. Пальцы впились в виски, ногти царапнули кожу.
— Не… не смей… — прошептала я, но в груди уже поднималась волна — горячая, обжигающая, как расплавленный металл.
Кассиан сделал шаг ближе, и в его глазах горел не страх, а решимость.
— Давай же, Лиа… — его голос стал низким, почти рычащим. — Борись. С тем, что он сделал с тобой. Вернись.
— Я… не… — слова застряли в горле, и я зажмурилась, но это не спасло.
Вспышки прорвали тьму.
…Тёплый запах жасмина в саду. Его пальцы осторожно касаются моей руки, и я не отдёргиваю её. Мы идём медленно, будто боимся спугнуть этот момент.