Я видела, как Кассиан стоит чуть поодаль, с лёгкой, тёплой улыбкой. В его взгляде было всё: гордость за то, что он смог подарить мне этот момент, нежность, которую он не прятал, и тихое счастье от того, что я улыбаюсь. Он смотрел так, будто этот миг был для него важнее любой победы.
Впервые за долгое время ощутила, что меня окружает не просто союз, не просто люди, с которыми меня связала судьба… а что‑то большее. Что‑то, что можно назвать... семьёй?
Ночь только для нас
День был долгим и тёплым, наполненным смехом, разговорами и тем редким ощущением, что всё вокруг — на своём месте.
К вечеру мы все собрались в гостиной. Там было тепло от камина, и воздух был пропитан ароматом древесного дыма и свежезаваренного чая. Кто‑то читал, устроившись в кресле у окна, кто‑то тихо переговаривался у камина, а кто‑то просто сидел, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Я устроилась в мягком кресле, поджав ноги и обхватив колени руками, и наблюдала за ними — за своей семьёй, такой разной, но в этот вечер удивительно единой.
И вдруг я почувствовала на себе взгляд. Он был тёплым, но с искрой, от которой внутри стало чуть тревожно и приятно одновременно. Я подняла глаза и встретилась с Кассианом. Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку кресла, и в его глазах было что‑то заговорщицкое. Он наклонился вперёд, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Пойдём, — сказал он тихо, так, что услышала только я.
— Куда? — спросила я, но он уже поднялся, и в его движениях было что‑то уверенное, будто он точно знал, что я соглашусь.
— В сад, — в его голосе была та особая интонация, от которой сердце начинало биться быстрее. — Я хочу показать тебе кое‑что.
***
Мы вышли, стараясь не привлекать внимания. Ночной воздух был прохладным, но мягким, и пах свежестью травы, влажной земли и цветущих кустов. Луна висела высоко, заливая сад серебристым светом, а звёзды мерцали, словно кто‑то рассыпал их по бархатному небу.
Он вёл меня по узкой тропинке, мимо клумб и кустов, пока мы не оказались в маленькой беседке, спрятанной в глубине сада. Её резные деревянные стены были увиты цветущим жасмином, и аромат был таким густым, что кружилась голова. Лунный свет пробивался сквозь листву, ложась на нас мягкими бликами, а в тишине слышался только лёгкий шелест листьев.
— Здесь тихо, — сказал он, останавливаясь в центре. — И только для нас.
Я провела ладонью по гладкой поверхности скамьи, чувствуя, как внутри распускается тепло.
— Как ты нашёл это место? — спросила я, глядя на него с лёгким удивлением. — Я… совсем про него забыла.
Кассиан чуть улыбнулся, но в его взгляде мелькнула внимательность.
— Я искал уголок, где мы могли бы остаться только вдвоём. И наткнулся на эту беседку.
Я тихо рассмеялась, но в этом смехе было больше тепла, чем веселья — он был мягким, как воспоминание, которое греет, но чуть щемит.
— В детстве я сюда сбегала, когда мне было одиноко, — призналась я, опуская взгляд на свои ладони. Пальцы машинально скользнули по гладкой поверхности скамьи, и я почувствовала, как под ними дрожит тонкая паутинка времени. — Здесь было тихо, и никто не знал, где меня искать. Я сидела и слушала, как ветер шуршит в листве… и мечтала, что однажды кто‑то найдёт меня здесь.
Он сделал шаг вперёд, и его тень легла на меня, словно укрывая от всего остального мира. Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. В его глазах было что‑то, от чего внутри стало теплее и одновременно тревожнее — как перед тем, как сделать шаг в неизвестность.
— А теперь… мы тут вместе, — продолжила я, чувствуя, как в груди распускается что‑то тёплое и хрупкое, как первый цветок весной. — И это… что‑то особенное.
— Это больше, чем особенное, — ответил он, и его голос стал чуть ниже, обволакивающим, как бархат. — Это то, что я хочу сохранить.
Я вдохнула глубже, и аромат жасмина смешался с его запахом — тёплым, родным, чуть пряным.
— Ты знаешь… — тихо сказала я, глядя на него, — ты для меня как солнце. С того самого дня, как впервые увидела тебя на вступительных испытаниях. Кажется… столько всего произошло с того дня… и всё это привело нас сюда.
Он замер на секунду, словно впитывая каждое слово, а потом подошёл ещё ближе, так, что между нами остался лишь тонкий слой воздуха. Лунный свет ложился на его лицо, подчеркивая резкие линии скул и мягкость взгляда.
— Я хочу всегда быть твоим солнцем, — произнёс он тихо, но в этих словах было столько силы, что они будто впитались в мою кожу.
Я не успела ответить — он наклонился и поцеловал меня. Сначала осторожно, будто проверяя, позволю ли я, а потом глубже, теплее, с той уверенностью, которая заставляет забыть обо всём. В этом поцелуе было всё: и нежность, и желание, и обещание, что он всегда будет рядом. Его руки обвили меня, притягивая ближе, и я почувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его.