Император медленно обвёл взглядом всех, кого обездвижил, и в его глазах не было ни капли торжества — только холодная, уверенная власть.
Он сделал шаг ко мне, и тьма, словно послушная зверь, расступилась перед ним. Кассиан стоял рядом, единственный, кого он пока не тронул, но я чувствовала, как его тело напряглось, готовое к броску.
Когда всё становится на свои места
Ветер рвал плащи и волосы, поднимая в воздух пепел и обрывки дыма. Он забивался в глаза, в рот, оставляя на губах горький привкус гари. Двор замка был залит красноватым светом пожара, и этот свет ложился на лица, делая их суровыми, почти нереальными. Воздух дрожал от магии, словно натянутая струна, готовая лопнуть.
Император стоял в центре, спокойный, как камень среди бури. Его чёрные доспехи поблёскивали в отблесках огня, а корона из тёмного металла отливала кровавым светом. Вокруг него — скованные тьмой Райден, мои родители, родители Кассиана, Крис и Дариус. Их лица были напряжены, глаза полны ярости и страха, но тела не слушались.
Только мы с Кассианом оставались свободны.
Я чувствовала, как он напрягся рядом, будто каждая мышца готовилась к броску. Его свет уже пробивался сквозь кожу, золотые искры вспыхивали на руках, в глазах зажигалось сияние, и я знала — он не выдержит.
Император перевёл на него взгляд.
— Я не трону свою семью, — произнёс он ровно, но в голосе зазвенела сталь. — Но ты… слишком часто мне мешал. Пришло время с этим покончить.
— Попробуй, — тихо бросил Кассиан, и в этот момент его свет вспыхнул ярче, ослепительно, как рассвет, пробивающийся сквозь тьму.
Я поняла, что он собирается сделать, и сердце сжалось.
— Нет! — крик сорвался с губ сам собой, разрывая тишину.
Император поднял руку, и тьма, как копьё, метнулась к Кассиану. Он успел выставить световой щит, но удар был слишком силён — копьё тьмы пробило защиту и полоснуло его по боку.
— Касс! — крик вырвался из меня, и мир вокруг словно рухнул.
Я увидела, как он пошатнулся, как алая кровь проступила сквозь ткань, и в груди что‑то оборвалось. Не думая, я отшвырнула его в сторону, сама встав между ним и императором.
— Дедушка, нет! — мой голос сорвался, слёзы обожгли глаза. — Я не хочу этой войны! Не хочу выбирать между вами! Прошу… остановись… Я…
Я не успела договорить — он резко дёрнул меня за запястье, притянув к себе. Его хватка была железной, и я почувствовала, как холод тьмы пробирается под кожу.
***
И тогда он увидел.
Узор на моей коже вспыхнул, словно откликнувшись на его прикосновение. Свет был мягким, но в нём ощущалась древняя, неподкупная сила, от которой даже тьма вокруг нас дрогнула и отступила на полшага, будто сама боялась этого сияния.
Император замер. Его плечи едва заметно качнулись, как будто удар пришёлся прямо в сердце.
— Что это?.. — его голос стал хриплым, и в нём впервые за всё время прозвучала неуверенность. — Это… невозможно…
Его пальцы сжали моё запястье сильнее, словно он боялся, что узор исчезнет, если он отпустит.
— Как?.. Когда?.. — в его глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на растерянность. Я видела, как в нём борются ярость и что‑то другое — воспоминание, боль, утрата, которые он, возможно, прятал десятилетиями.
Он поднял взгляд, и в нём уже не было прежней ледяной отстранённости. Его глаза метнулись в сторону Кассиана, который, тяжело дыша, держался за рану, но не отводил взгляда от нас.
— Это он?.. — голос императора стал тише, но в нём звенело напряжение. — Мальчишка?
Я почувствовала, как в груди что‑то сжалось, и медленно кивнула.
В этот момент я увидела, как его губы дрогнули, а в глазах блеснуло что‑то, чего я не ожидала — боль. Настоящая, глубокая, человеческая. Слеза, тяжёлая и горячая, скатилась по его щеке, оставив тёмный след на коже.
Он отвёл взгляд, и вместе с этим тьма, державшая остальных, рассеялась, словно её никогда не было.
Райден шумно выдохнул, мои родители бросились ко мне, Крис всхлипнула, а Дариус крепко обнял её, не сводя настороженного взгляда с императора. Но никто не произнёс ни слова.
***
Я стояла, всё ещё ощущая на запястье призрачное тепло его пальцев, и смотрела на него. Он стоял напротив, всё ещё потрясённый, и в его взгляде я впервые за всё время увидела не только власть и холод — но и человека. Человека, который, возможно, впервые за долгие годы позволил себе почувствовать.
Я обернулась — и увидела Кассиана. Он был бледен, губы сжаты, а рука всё ещё прижимала бок, где ткань пропиталась кровью. Его глаза встретились с моими, и в них было всё: боль, любовь, и немой вопрос «что теперь?».