– Таис, мир всё ещё принадлежит Светлым, и это пора менять, – терпеливо произнёс Эйвен Пирс. – Массовые внушения скоро вновь станут реальностью: до конца моратория осталось не так много. Дир пока ещё во главе Совета, но переговоры висят на волоске, а надежды Вернона на мировое господство никуда не исчезли. О том, что творится с экономикой и каковы настроения против Светлых и Тёмных в сети, я не хочу даже начинать. Кроме того, у бывших Тёмных полно своих планов и дел, о которых пока говорить преждевременно. Думаю, в ближайшее время я едва ли буду ощущать недостаток романтики.
– Ты не упомянул, что думаешь по поводу того, что весь мир лишился способностей, – произнесла Таисса, облокотившись на стол. – Найт держит нейтралитет, Сай готов обратить любую катастрофу себе на пользу, Дир выступает за Светлых, Вернон – за Тёмных. Мне хочется, чтобы способности обрели все. А ты? Ты во многом на стороне людей. Хочешь оставить всё как есть?
– Мир, населённый одними людьми, меня не пугает, Таис, – произнёс её отец спокойно. – Но мир, где способностей лишают насильно, меня совершенно не устраивает. Впрочем, если когда-нибудь Светлыми и Тёмными станут все…
– Будет планетарная катастрофа?
– Уверен, мы как-нибудь справимся.
Они обменялись улыбками.
– Мне порой так хочется спросить у тебя совета, – тихо сказала Таисса. – Просто услышать твой голос. Ты мне так нужен, но мы постоянно оказываемся в разных концах мира, в разных временах, в разных вселенных. Ты исчезаешь и снова появляешься с блестящим планом, но без меня. Хоть когда-нибудь будет иначе?
Отец бросил на неё внимательный взгляд:
– Я надеюсь, Таис. Но ты всё ещё связующее звено между Светлыми и Тёмными, а я со своими планами удаляюсь немного в сторону. Помнишь, о чём я говорил тебе когда-то?
– Мир, где каждый может дойти до вершины, – произнесли губы Таиссы.
– Абсолютной справедливости не существует. Идеала тоже. Но сейчас, в данную секунду, я на стороне людей. На стороне технологий и свободы сознания, а не древнего противоборства, внушений и инопланетных тайн. – Её отец устало прикрыл глаза, и Таисса вдруг заметила, что он не спал всю ночь. – Хотя моя задача сделалась куда легче, когда во главе Совета стал Дир. Он куда рациональнее Елены, несмотря на молодость.
– Вы успели поговорить вчера ночью?
– Мы оба едва спали. У нас очень мало времени, Таис. Чудовищно мало времени.
– Потому что Александр вернётся?
– Потому что даже без Александра Дира скоро сместят. Он слишком молод, Таис. Но ты стала Светлой, ты навела мосты в Совете, и ты нужна там. Каждый Светлый голос, выступающий против политики Александра, безумно ценен.
– А если я не хочу там оставаться? – дрогнувшим голосом спросила Таисса. – Если я хочу быть с тобой и помогать тебе в твоих планах в «Бионикс» и с бывшими Тёмными? Светлые больше не могут меня удержать.
Эйвен Пирс серьёзно посмотрел на неё:
– Я работаю во тьме и вдали от пристальных взглядов, Таис. Это будет означать анонимность и тайну. Временами – очень закрытый образ жизни. Тебя это не пугает?
– Нисколько.
Лёгкая улыбка.
– Тогда я буду рад твоему обществу. Но любой твой выбор – это только твой выбор. И именно поэтому ты всё реже спрашиваешь у меня совета: ты начинаешь это понимать.
– Выбираю я. И жить с последствиями тоже мне.
– Именно.
Они помолчали.
– Иногда мне хочется обратно в детство, – вздохнула Таисса. – Или просто домой, к тебе и к маме. Знаешь, если мне когда-нибудь будет очень одиноко, если я потеряю всё – меня поддержит только мысль о вас. О том, что я могу вернуться домой.
– Всегда, Таис, – серьёзно сказал её отец. – Всегда.
И тут линк Таиссы завибрировал.
Таисса коснулась линка, принимая вызов.
И просияла, услышав знакомый весёлый голос.
– Выспалась, Таисса-властительница?
– Да, Вернон, – с улыбкой сказала Таисса. – Доброе утро.
– Кажется, я когда-то обещал тебе свидание на колесе обозрения, жареный арахис, огромный стакан с колой на последнем ряду кинотеатра и прочие глупые пустяки, – сообщил Вернон. – Но сейчас я просто собираюсь вытащить тебя из дома, пока твой отец не завалил тебя аргументами, что спасать мою жизнь совершенно не стоит. И, нет, твоё мнение меня не волнует.