Вернон вздохнул:
– Одно из двух: или следующие часа три мы долго будем жаловаться друг другу на жизнь, или оба кивнём с понимающим видом и заговорим о погоде. Выбирай.
– Нечто среднее? – предположила Таисса. – Первое, но очень коротко?
Вернон смерил её мрачным взглядом, но потом невесело усмехнулся:
– Я чертовски устал бегать туда-сюда, Пирс. Драться, доказывать, договариваться… Мне нужен отдых. Хороший долгий отдых где-нибудь на необитаемом острове с загорелой красоткой, которая умеет молчать. Потому что даже мне, не поверишь, иногда хочется дать отдых языку.
– Не поверю.
– Я же говорил.
Они помолчали, глядя на далёкие фигурки актёров с другой стороны водопада. Таисса доела багет и вытерла влажной салфеткой руки.
– Я достаточно отдохнула в Кобэ, – наконец произнесла она. – Сидеть и ждать исхода переговоров, кивать, выслушивая умные мысли, зная, что от меня ничего не зависит… Надоело. Я хочу действовать, Вернон. Хочу, чтобы всё решилось.
Она взглянула ему в глаза:
– И это меня пугает. Представляешь линк из будущего в руках подростка, подпрыгивающего от нетерпения?
– Это ты обо мне или о себе? – поинтересовался Вернон. – У меня-то в руках кое-что похлеще твоего линка, между прочим. Целое противоядие.
– И от мечты стать первым среди Тёмных ты не отказался.
Вернон покачал головой:
– Я даже сыграю против твоего отца, если потребуется, Таисса-невинность. Мне жаль, но компромиссов Эйвена мне мало. Я хочу вернуть наш мир.
Он легонько подтолкнул её:
– Пойдём. Познакомимся с живой легендой.
Ром Лессен оказался худощавым Тёмным лет сорока со спокойными тёмными глазами. Лишённым способностей, разумеется. Но его аура, казалось, ещё полыхала, освещая яростным пламенем всё вокруг. Чужим пламенем. Таиссу коснулась тоска. Неужели ауры Тёмных теперь навсегда станут для неё такими далёкими?
– Лютер-младший, какая честь! – резко произнёс он, разворачиваясь к Вернону и Таиссе. – Решили снова сбить нам график? Самое время, ведь мы отстаём всего-то на полтора дня!
Вернон и глазом не моргнул в ответ на это язвительное приветствие. Вместо этого он с невозмутимым видом кивнул на Таиссу:
– Думаю, вы ещё не знакомы. Роман Лессен, величайший режиссёр современности. Таисса Пирс, девушка с интересной родословной.
Лицо режиссёра застыло. Он знал. Знал, кем она была и кем был её предок.
– Вы будете стоять очень тихо, – только и сказал он, глядя прямо на Таиссу. – Совершенно тихо. И если я услышу хотя бы один вздох, я лично искупаю в этом водопаде вас обоих. Один-единственный дубль. Потом вы уйдёте.
– Сколько договоров о неразглашении вам пришлось подписать? – спросила Таисса. – Или вы согласились на внушение?
– Мне сделали экстренный допуск, – фыркнул режиссёр. – Глупость, но раз уж она полезна, то пусть будет.
Таисса огляделась. Вокруг них никого не было. Каменная площадка перед водопадом была пуста. Рабочие места операторов и ассистентов режиссёра находились в отдалении.
– А где Лара?
– Моя партнёрша удалилась поправить грим, едва завидела вас, – сухо сказал режиссёр. – Я оставляю вас здесь исключительно из уважения к вашей… родословной. Надеюсь, вы это понимаете.
Их взгляды встретились. Во взгляде Рома Лессена был лишь холодный интерес, но где-то там, внутри… было ли там жадное мальчишеское любопытство? Или ей показалось?
– Вы не прогоняете меня ещё по одной причине, – произнесла Таисса. – Вы надеетесь, что мне есть что вам сказать о моём предке.
Роман Лессен несколько секунд смотрел на неё. А потом усмехнулся:
– Что ж, вы хотя бы не спрашиваете, как я совмещаю должность режиссёра и роль Великого Тёмного, которая мне досталась.
Он бросил на неё острый взгляд.
– Есть что-то, что я должен знать?
– Я… – начала Таисса.
И осеклась.
Великий Тёмный был одинок. Он получил могущество в своих снах, обрёл господство над временем, но потерял свою любимую. И все страшные вещи, которые он творил после того дня, со временем убили в нём всякий намёк на любовь и сострадание.