– Иногда минута счастья – всё, что у нас есть, Таисса-изгнанница, – пробормотал ей Вернон на ухо. – К примеру, сегодня утром я лицезрел себя в зеркале, когда брился. Лучшее воспоминание дня.
Таисса едва удержалась от смеха.
А потом прозвучала отрывистая команда со съёмочной площадки – и все, кроме двух фигур на берегу озера, просто исчезли.
И наступила тишина.
– Ты изменишься, – произнёс Великий Тёмный, и Таисса поняла, что Рома Лессена здесь больше не было.
– И зачем тебе чужая Тёмная с холодными глазами? – спокойно спросила Светлая, которая ещё минуту назад была Ларой. – Если она больше не будет мной?
Боль вдруг пронзила сердце Таиссы. Не та, физическая, которой управлял нанораствор, – другая, от которой не было лекарства, кроме времени.
Но Великому Тёмному не могло помочь даже время.
Бесконечно далёкое звёздное небо. Пустота без низа и верха, тепла и расстояния. Обитель её предка. Навечно. И далёкая-далёкая память о погибшей любви. Призрак тьмы, совершенный и грустный… он будто вошёл в её тело, будто стал её частью…
Таисса прикрыла глаза.
И распахнула их вновь, ощущая, как воздух вокруг делается ледяным.
– Я отпускаю тебя, – вдруг произнёс Великий Тёмный, и в его голосе, сильном и звучном, Таисса вдруг услышала знакомые ноты. Грустные и серьёзные, так напоминающие ей об отце. – Ты свободна.
Ноты, которые застывший рядом Вернон тоже прекрасно слышал.
Он видел настоящего Великого Тёмного у Источника. Он слышал его.
Он помнил его.
А потом по побледневшему, изумлённому лицу настоящей Лары Таисса поняла…
…Что этих слов не было в сценарии.
– Мы враги, – произнесла дрогнувшим голосом Лара. – Мы всегда будем ими.
– Да.
– Но ты отказался от многого ради меня. И больше не спешишь убивать.
– Да.
Лара смотрела на него, держа паузу, и Таисса невольно подумала, что ни одна актриса не смогла бы сейчас сыграть лучше. Даже её мать.
А потом она просто и легко шагнула к Великому Тёмному и положила ему руки на плечи.
И покачала головой:
– Нет.
Настала очередь Великого Тёмного молчать. Был ли он изумлён? Потрясён?
…Или точно так же всё произошло сотни и сотни лет назад?
«Или же, – кольнула вдруг Таиссу внезапная догадка, – всё было иначе. И все эти годы Великого Тёмного сжигало желание выпустить эти несказанные слова, вернуть ту минуту – и дать своей любимой уйти».
– Почему? – глухо спросил голос Рема Лессена, в котором едва заметно слышалась та, подлинная нота, прошедшая сквозь время.
На лице Лары заблестели слёзы.
– Потому что я не могу тебя оставить, глупый Тёмный, – просто сказала она. – Кем бы ты ни был.
– И кем бы я не стал?
Лара улыбнулась, но в этой улыбке, полной слёз, было больше грусти, чем радости.
– Кем бы ты ни стал, всегда есть искупление, – сказала она, знавшая о настоящем Великом Тёмном почти всё. – Я знаю, что будущий ты спасёшь чью-то жизнь. Не мою, но в ту минуту я буду с тобой. Пока ты жив, жива я.
– Пока я люблю тебя…
– Я буду любить.
А потом они шагнули друг к другу, и за миг до того, как их губы встретились…
…Тёмный ветер ударил в лицо Таиссе и исчез, на мгновение обернув их с Верноном руки незримым тёмным покрывалом. И тут же разбив их.
Великого Тёмного больше здесь не было.
И одновременно…
…Самый драгоценный миг в его жизни состоялся.
Знала ли об этом та, кого он любил? Верила ли, что этот миг придёт?
– Любовь всегда верит, – беззвучно произнесла Таисса.
– А ты? – странным тоном спросил Вернон. – Веришь?
«Верь Вернону Лютеру до самой его смерти».
Таисса повернулась к нему. И улыбнулась:
– До конца времён.
Глава 21
Линк Вернона завибрировал, когда они сидели на обрыве над морем, свесив ноги.
– Да, – коротко сказал Вернон. – Уже? Ну замечательно.