– Ты прекрасно понимаешь, что этого не произойдёт, – с усилием выговорила Таисса, выпрямляясь у него на коленях.
Вернон вскинул бровь:
– Почему? Когда я умру, ты вполне можешь вернуться к Светлым. Уверен, они примут тебя обратно с распростёртыми объятьями. Тебе не нужно будет даже делать вид, что сожалеешь. Ну разве что совсем немного, для фотокамер.
Он коснулся её подбородка, насмешливо улыбаясь. Их лица были совсем близко друг к другу.
– Тебе нужны лишь люди моего отца, – прошептала Таисса. – Или я в роли заложницы, или…
– …или ты в роли себя. Я не сделаю навстречу Александру ни шагу, если он будет угрожать тебе, но я хотел бы, чтобы этого не произошло.
– Александр не сможет ко мне даже прикоснуться. Как и ты.
– Да-да, – согласился Вернон. – Вот так вот вы все каждый раз и говорите. Не поверишь, что случается потом.
– Что?
– Вот это.
И поцеловал её.
Таисса совершенно не была готова к тому, что губы, целующие её, будут такими знакомыми, горячими и настойчивыми. Или к тому, что будет целовать его в ответ, забыв обо всём, кроме этих объятий. Так жарко, словно между ними совершенно не осталось ни приличий, ни даже одежды. Словно над ними сияла не серебристая луна, а зелёные линии-искры, бегущие по сфере, и всё вновь было прежним – и для Вернона, и для неё.
Кончики её пальцев пробежали по его скуле. Вернон бережно коснулся её волос, а вторая рука скользнула вниз, по очертаниям её фигуры через персиковую ткань кимоно. Это были его руки, его губы, его полузакрытые серые глаза под длинными ресницами.
Вот только его слова принадлежали холодному незнакомцу.
Таисса с сожалением, но твёрдо отстранилась.
– Нет, – прошептала она.
– Нет – что?
– Я никуда не уеду с тобой.
Лёгкая улыбка появилась на губах Вернона. Рука, удерживающая Таиссу за плечи, сдвинулась чуть выше, и большой палец захватил выступающую косточку на шее лёгким, дразнящим движением. Таисса невольно замерла, позволив его пальцу пройти выше к затылку, и едва заметная улыбка Вернона сделалась чуть шире.
Он коснулся губами её щеки. Отодвинулся и провёл по горящей коже пальцами.
– Найт и Сай счастливы сегодня, – прошептал он. – А ты?
Таисса покачала головой. Она знала, что в её лице только что проглянуло сожаление, и знала, что Вернон об этом знает. Но это ничего не меняло.
– Это не моя ночь, Вернон.
– И ты не останешься со мной сегодня? Представляешь, каково это будет – прожить ещё сто лет, гадая, как хорошо тебе было бы этой ночью?
Таисса не отвела взгляда.
– Может быть. Но без любви это имеет мало смысла, Вернон. Тебе нужна не я. Тебе нужна победа.
Взгляд Вернона был таким же прямым. Что бы сейчас сказал нейросканер в ответ на его тихое и насмешливое: «Дважды два – три»?
– Да, – просто сказал он. – Но ты и есть победа, Пирс. Та партия, на чьей стороне ты, побеждает, разве ты не заметила?
– Александр победил на Луне.
– Да? И где сейчас он, а где Найт? Кто из них владеет миром? Что-то я не заметил.
Он рывком притянул Таиссу к себе, и на этот раз в его движениях не было ни грамма нежности.
– Ты отдала всё, чтобы я прожил ещё несколько жалких недель, – прошептал он в её губы. – Так что мешает тебе отдать ещё самую малость, чтобы быть счастливой здесь и сейчас? Я очень хорошо умею создавать иллюзии… и наслаждаться ими.
– Это всё ненастоящее.
– У тебя ещё будет время для настоящего. Хочешь, чтобы я признался тебе в любви?
Таисса зажмурилась. Сильно, так, чтобы ни за что не выступили слёзы.
– Нет, – выдавила она. – Вернон, отпусти меня.
Вернон разжал её запястья мгновенно.
Таисса вскочила на ноги. Её причёска и кимоно остались в полном порядке, но прямо сейчас ей казалось, что она стоит полуголая и растрёпанная, в одном белье. И очень, очень несчастная.
– Отпусти, – проговорил Вернон, не глядя на неё. – Прекрасный синоним для «прощай».
– Прощай, – тихо сказала Таисса.
Он развернул кресло.