– Живи долго, Пирс.
И уехал в ночь.
Глава 26
Заседания Совета проходили за закрытыми дверями, и Таисса знала почему.
Переговоры были сорваны. И виновник был лишь один.
Александр.
Косвенной виновницей была и Лара. Но, как ни крути, она никого не отравила, а публично наказать звезду будущего фильма было немыслимо. Тем более что монтаж наконец был закончен, и дата премьеры приближалась с неумолимой быстротой. Трейлеры фильма набирали миллионы просмотров в сети за считаные часы, и Таисса с изумлением убеждалась, что её отец был прав: настроения против Светлых и Тёмных медленно, но верно сходили на нет.
Конечно же, фильм был лишь видимой частью айсберга, огромной машины под названием «манипуляция общественным мнением». Инструментом, который в умелых руках был порой неотличим от контроля сознания. Вот только между ними была существенная разница: ничьё сознание не было исковеркано, а в сети оставались независимые каналы, доступные всем.
– Но это всё равно несправедливо, – заметила Таисса, когда они с отцом и Ником Горски втроём сидели на террасе. – Совет может твердить сколько угодно, что они используют эти механизмы ради общего блага, чтобы предотвратить войну, но это… это ведь тоже несвобода, разве нет? Деление на тех, кем манипулируют, и тех, кто манипулирует.
– Идеального рецепта нет, Таис, – произнёс отец. Перед ним, как и перед Таиссой, стояла чашка с ароматным чаем, но он к нему даже не притронулся. – Я знаю лишь один более или менее достойный. Совет, где присутствуют все партии.
– «Наши» партии, – уточнила Таисса. – Вряд ли кто-то хочет пустить в партер вариант «ноль». Или тех, кто сильно не нравится и Светлым, и Тёмным. То есть и там будет присутствовать несправедливость. И элементы диктатуры. И неравенство перед законом.
– Вообще-то, – кашлянул Ник Горски, – ты делишь шкуру неубитого медведя, Таисса. Сейчас ни у Тёмных, ни у людей нет права голоса вообще. Дир надеялся это изменить, но…
Он замолчал. И он, и отец Таиссы, и сама Таисса прекрасно знали это «но».
Вернон собирал армию.
Юные Тёмные, лишившиеся способностей, начали исчезать из-под опеки Светлых один за другим. Целые семьи снимались с места. И никто не мог сказать с уверенностью, где они теперь, словно невидимая электронная ладонь защищала их всех от чужого глаза.
– Я боюсь за Вернона, – тихо сказала Таисса. – Я не смогла его переубедить. А Сайфер будет его только подстёгивать.
– Что происходит между ним и Найт? – негромко спросил Ник из-под капюшона.
Таисса покачала головой:
– Я не знаю. С той ночи, когда они… провели церемонию, она молчит.
– Она подарила мне кое-что, – произнёс Ник, и его капюшон качнулся в сторону Эйвена Пирса. – Что-то необыкновенное, что я даже не надеялся получить. Я уже рассказал твоему отцу, но мне будет приятно, если её подарок увидишь и ты.
Лицо Эйвена Пирса вдруг осветилось улыбкой.
– Я рад за тебя, Ник, – с теплотой сказал он. – Это хорошая новость, Таис.
Брови Таиссы взлетели. Найт подарила что-то Нику Горски? Ему одному?
– Что именно она тебе… – начала она, и тут дверь на террасу распахнулась.
Дир шагнул вперёд. Он был бледен, и его глаза лихорадочно блестели.
– Вы нужны мне, – без предисловий произнёс он. – Все трое.
– Что произошло, Дир? – только и спросил отец Таиссы.
– Александр хочет с нами поговорить.
Ник и Таисса вскочили с мест. Эйвен Пирс покачал головой:
– Нет.
Дир нахмурился:
– Эйвен, это шанс на…
– Вы расскажете мне всё, что мне нужно знать. Но никаких переговоров с ним с моей стороны не будет. – Отец Таиссы встал. – Идите, Дир. Вам не стоит медлить из-за меня. Таис, мы поговорим позже.
Таисса нахмурилась:
– Ты не хочешь с ним говорить? Но ведь мы уже были в похожей ситуации. Александр вколол мне нанораствор, пытался взорвать нас в замке Майлза Лютера, убить нас на Луне… И каждый раз ты шёл на переговоры. Что изменилось?
Её отец не обернулся.
– Я.
Он не использовал импланты, чтобы взлететь. Просто вышел через другую дверь.