– Я… я не это имела в виду. Я хотела сказать, что…
– Знаю.
Их взгляды встретились.
– Если бы это была жизнь какого-то безвестного бедолаги, – произнёс Вернон. – Смог бы я сказать «мне очень жаль» и переступить через него, как ты думаешь? Смогла бы ты?
Усилие воли. Секунда.
– Смогли бы мы? – прошептала Таисса.
Вернон вздохнул:
– Чёрт его знает. Вряд ли нам теперь представится случай. Вселенная так не работает. Как и Великий Тёмный, она играет по-крупному: или вся планета, или ничего.
Таисса молча наклонила голову.
Вернон прищурился:
– Итак, результат переговоров: Тёмные получают способности, Светлые идут к дьяволу. Куда пойдёшь ты, Таисса-справедливость?
– Останусь с отцом, – просто сказала Таисса. – Буду помогать ему.
– Давненько ты этого не делала, – согласился Вернон. – По-моему, ещё с тех благословленных пор, когда ты была Таиссой-паинькой, скромно себе жила в Лондоне и вышивала гладью. Потом, правда, ты познакомилась с неким Л., и с тех пор ничто никогда уже не было прежним. – Его взгляд скользнул по её открытому вечернему платью. – Впрочем, некоторые вещи меняются к лучшему.
– Не знаю, чем это кончится, – вздохнула Таисса.
Вернон понимающе усмехнулся:
– Вспоминаешь первый закон Таиссы Пирс? Если она надевает вечернее платье, ничего хорошего не жди. А уж свадебное… – Его губы изогнулись в улыбке. – Да, были времена.
– С тобой, – тихо сказала Таисса. – Но больше нет.
– Больше нет. Впрочем, я готов стоять и прощаться с нашей потерянной любовью каждую неделю. Придаёт изысканной грусти, пикантности и горечи, нет? – Вернон поднял бровь. – А если добавить печальную, берущую за сердце музыку…
Таисса невольно улыбнулась:
– Прекрати.
– Ни за что.
Из полуоткрытой двери в кинозал вдруг раздался голос её матери, и у Таиссы замерло сердце. Она не слышала этих слов раньше.
Финал фильма. Миг, когда бывшая соратница Великого Тёмного уводит своих людей прочь, чтобы найти свой путь. Путь Тёмных.
Таисса бесшумно подошла к приоткрытой двери, отодвинула занавеску и застыла, глядя на свою мать на экране. В простом хитоне, с незнакомой причёской, без единого украшения Мелисса Пирс выглядела так же царственно, как и сейчас, когда она блистала в первом ряду.
– Мы Тёмные, – отчётливо произнесла она. – Мы никогда не будем счастливы. Наш мир навеки поделен на своих и чужих, Светлые всегда будут нашими врагами, и нас всегда будет раздирать надвое: ко тьме и к любви. Но мы умеем отдавать. И мы никогда не будем колебаться, когда придёт пора защитить своё и защититься от чужого.
Она улыбнулась:
– Там, за горами, в новом мире, мы будем любить. Себя – и всех, кто последует за нами.
Таисса не заметила, как рука Вернона оказалась в её руке и как она сжала его пальцы до боли. Она глядела лишь на слёзы, текущие по лицу женщины на экране.
– Мы будем любить, – прошептала она.
И тут запищал её линк.
– Это закрытая линия, – без предисловий произнёс Павел. – Алиса попросила сообщить только тебе. У неё начались роды.
Таисса охнула, выпуская руку Вернона.
– Но срок…
– Врачи говорят, что всё будет хорошо, подруга, – успокаивающе сказал Павел. – Они готовы ко всему. Мы настояли, что Совет оповещать не нужно, так что всякие шишки не будут толпиться за стеклом, тыкать пальцами и разносить заразу. Но нам не хватает тебя.
– Я лечу, – мгновенно сказала Таисса.
– Ждём.
Связь прервалась.
Вернон молча смотрел на неё.
– Ты летишь, – наконец произнёс он.
– Да.
Таисса глубоко вздохнула. Алисе сейчас приходилось нелегко. Сможет ли она её сейчас поддержать? Сделать так, чтобы Алисе и маленькому Тьену от её присутствия сделалось теплее и легче?
Конечно. Она сделает для этого всё. Но Дир и Лара… они ведь понятия не имеют, что сейчас происходит. Для Дира это первый ребёнок. Возможно, единственный. Даже если Алиса не считает его отцом, Дир всё равно любит Тьена не меньше неё.
Таисса схватила Вернона за рукав.