В уютной палате с кремовыми стенами ничего не изменилось. Вот только Алиса тяжело дышала, и её лицо было одновременно перепуганным и счастливым. Нижняя половина тела её по-прежнему была закрыта непрозрачными ширмами, и беспрерывно мигали оранжевые цифры на экране.
– Держись, – хрипло прошептала Таисса, вставая рядом с подругой.
– Уже… почти… всё, – выдохнула Алиса. По её вискам струился пот. Павел сидел рядом у изголовья и влажной холодной тканью вытирал ей лицо и шею.
Кроме него, самой Алисы и Таиссы, в палате были только врачи. Родные Алисы не одобряли её решения родить ребёнка-Тёмного, и, насколько знала Таисса, их отношения были натянутыми. Что ж, возможно, всё изменится и у Тьена будет большая семья. А может быть, ему хватит одной Алисы.
И Дира. Пожалуйста, пусть Алиса разрешит ему…
Таисса беззвучно вздохнула. Если бы у неё самой сейчас рождался сын, кто был бы в эту минуту рядом с ней?
…Тьен. Широкоплечий, светловолосый, с такой знакомой улыбкой и серьёзными глазами. Светлый, сломавший мир и починивший его заново.
Она вот-вот увидит его. Совсем по-другому: на самом деле, в настоящем, реальном мире… Как это странно и чудесно.
– Уже вышли плечи, – успокаивающим голосом произнёс пожилой врач, сидящий за ширмой. Его лицо было смутно знакомо Таиссе. Не он ли наблюдал её, когда она была совсем маленькой? – Сейчас вытащим его и покажем маме. Давай, малыш, совсем немного осталось…
Алиса с зажмуренными глазами вцепилась в руку Павла. И внезапно издала долгий расслабленный выдох.
– А вот и наш мальчик, – невозмутимо произнёс врач. – Перерезаем пуповину… Давай, малыш, дыши.
Таисса затаила дыхание. Там, за непрозрачной ширмой, сейчас происходило чудо. Часть её хотела рвануться туда, приникнуть, посмотреть…
Но её подруга была здесь. Поэтому Таисса только положила руку на плечо Алисы и улыбнулась.
– Ты справилась, – прошептала она.
И тут раздался заливистый младенческий крик, похожий на ворчание, смех и плач одновременно. По лицу Алисы потекли слёзы.
Таисса открыла рот. Это… это было…
– Посмотри, – тихо попросила Алиса. – Посмотри на него за меня.
Таисса сделала неуверенный шаг. И заглянула за перегородку.
Кого она надеялась там увидеть? Лицо взрослого Тьена на маленьком тельце? Обычного юного Тёмного? С каким ощущением её отец шагнул вперёд, чтобы посмотреть на новорождённую Таиссу?
Малыш на руках у врача недовольно ворчал, пока его обтирали и заворачивали в пелёнку. Сморщенное покрасневшее личико выглядело одновременно сонным и лукавым.
А потом он взглянул на неё.
Совершенно невыразимый взгляд серо-голубых глаз. Бессмысленный, младенческий… и одновременно растерянный и очень живой. «Что я здесь делаю? – казалось, говорил он. – И где моя мама?»
Таисса улыбнулась ему сквозь слёзы.
– Привет, Тьен, – прошептала она.
– О, так у нашего богатыря уже есть имя! – радостно сообщил маленькому Тьену врач, поправляя края пелёнки. – Ну-ка, пойдём знакомиться!
Лёгкое дыхание Тёмной ауры коснулось Таиссы. И на одно лишь мгновение из пелёнки выпросталась крошечная ручка, потянувшись к ней.
Сердце Таиссы на миг сжалось странной незнакомой грустью. О ком она думала сейчас? О Ларе, которая не увидит сегодня своего сына? Или о взрослом Тьене, с которым они не встретятся ещё много лет?
Таисса мысленно покачала головой. Не время грустить. Не сейчас.
Лицо Алисы осветилось, когда она увидела малыша.
– Все новорождённые и их мамы – самые красивые люди в мире, – констатировал врач. Он улыбнулся Таиссе. – Ваша мама, например, даже на экране не сияла так, как в то самое утро, когда вы появились на свет.
Таисса почувствовала, что краснеет.
– Вы… вы принимали роды, когда я родилась, да? А теперь вас позвали к Алисе?
– Рамона договорилась, – театральным шёпотом произнёс Павел. – В конце концов, вы в некотором роде семья, раз вас объединил Источник. Может, даже уговорим Эйвена быть почётным дядюшкой или дедушкой… ну, кем-нибудь.