– Мои друзья не рассказывают мне и половины того, что с ними происходит, – произнесла она. – А из того, что они мне рассказывают, половина звучит совершенным безумием. Но я знаю, что если речь пойдёт о выборе между благополучием всей планеты, миллионами Светлых детей, и тем, чтобы оставить мне Тьена…
Лицо Дира застыло.
– Любой Светлый выберет всю планету, – просто сказала Алиса. – Любой. Но это мой сын, Дир. Мой ребёнок. И он для меня дороже всех на свете. Я больше не могу выбирать вместо него всю планету, и я буду держаться подальше от тех, кто выбирает.
Она перевела взгляд на Таиссу.
– Павел и Таисса даже колебаться не будут, – твёрдо и уверенно сказала она. – Мои друзья сделают всё, чтобы Тьен остался со мной, и всё, чтобы защитить его от вас. А теперь, пожалуйста, уходи.
Дир медленно развернулся. И чёткими, мёртвыми шагами направился к двери.
Таиссе очень хотелось окликнуть его. Но она не решалась. Вдобавок что она могла сказать?
Но Дир обернулся в дверях.
– Но дело ведь не только в том, что я Светлый, который совсем недавно ратовал за высшее благо, – произнёс он. – Дело в том, что у меня и у Лары неизмеримо больше возможностей. Мы можем показать Тьену совершенно другую жизнь в мире Светлых, в мире, где его будут окружать члены Совета и главы корпораций, где использовать способности для него будет так же легко, как дышать. И тебя это пугает.
Повисло молчание. Таисса смотрела на Дира расширенными глазами.
А потом Алиса вскинула голову, прижимая к себе Тьена. Её глаза заблестели, на ресницах появилась влага.
– Да, – произнесла она. – Ты прав. Я боюсь, что он будет возвращаться от вас с неохотой. Любить вас больше, чем меня. И боюсь, что…
По щекам Алисы потекли слёзы. Она издала длинный всхлип, прижимая Тьена к себе.
– Боюсь, – сдавленным голосом закончила она, – что вы поддадитесь одному маленькому искушению, а потом оно сделается больше. И ещё больше. Вы начнёте настаивать, чтобы Тьен оставался у вас на выходные. Чтобы вы выбрали для него школу. И чтобы я жила вашей жизнью.
С лица Дира ушла вся краска, и Таисса поняла, что всё, что сказала Алиса, было правдой. Никто не удержался бы от того, чтобы перешагнуть черту. Чтобы участвовать в жизни Тьена чуть больше. И рано или поздно затмить его настоящую мать.
– Тебе не нужно признавать, что я права, – тихо сказала Алиса, вытирая слёзы свободной рукой. – Просто уходи.
Дир кивнул.
И молча вышел.
Таисса смотрела, как совсем крошечный Тьен посапывает на руках у Алисы.
Светлый. Самое необыкновенное чудо на свете. Никакого нанораствора, Великого Тёмного, просто…
…Немного света, отданного ею когда-то.
– Так просто, – прошептала Таисса, глядя на Тьена. – И так необыкновенно.
Алиса зевнула.
– Я так устала, но не хочу засыпать, – сонно пробормотала она. – Боюсь, что сейчас закрою глаза, а он исчезнет.
– Я могу присмотреть за ним вместо тебя, – предложила Таисса. – Хотя здесь есть няни с профессорской степенью, которые будут счастливы сменить ему подгузник.
Алиса тихо засмеялась. И протянула ей Тьена.
– Возьми его на руки, – предложила она. – Мне кажется, он хочет к тебе.
Таисса осторожно взяла малыша. Свободная голубая пелёнка оттеняла его глаза, и ей казалось, что глаза у него голубые, как небо.
Крохотные ручки потянулись к ней. Когда она в последний раз держала младенца на руках? Кажется, ещё до войны, кто-то из подруг матери…
Светлый Тьен и Светлая Таисса. Могла ли она подумать, что так будет?
– Он потрясающий, – тихо сказала Таисса, глядя Тьену в лицо. – И такая чистая кожа… словно он светится изнутри.
Край пелёнки отогнулся, и Таисса взялась его поправить. И случайно заметила небольшую фигурную родинку на левом плече младенца.
– Так забавно, – улыбнулась она. – Точно такая же у…
Мир перевернулся.
Таисса с совершенно спокойным лицом стояла, баюкая Тьена.
Новорождённого кроху с такой же фигурной родинкой, как у неё. Как у её отца. Как у Элен Пирс. Как у всех в её семье.