Она не договорила. Потому что по лицу Алисы всё было понятно.
– Даже ты, – тихо-тихо сказала Алиса. – Даже Павел. Кто угодно. Кто бы ни оказался родителями Тьена… Он им не принадлежит. Он принадлежит мне. Никаких встреч, никаких визитов. Он мой сын. Я закрою перед ними всеми дверь.
– Навсегда, – глухо сказала Таисса.
– Навсегда. Мне слишком страшно.
Слово было сказано. Таисса наклонила голову.
– Я должна тебе один серьёзный разговор, – произнесла она просто. – Но я сейчас очень устала, ты тоже… Может быть, через пару дней?
– Конечно, – кивнула Алиса. – Выспись.
Она коснулась линка. Раздался негромкий звон, и спустя несколько секунд дверь открылась. Вошла медсестра с кувезом, и вслед за ней – уже знакомый Таиссе пожилой врач.
Как он будет смотреть на неё, если узнает? С удивлением? С жалостью?
Чувство вины вдруг вскипело до краёв, не давая дышать. Но в чём она виновата? В чём?!
Проклятье, окно так близко, и Тьен на руках у Алисы…
…Отбирать ребёнка у матери бесчеловечно.
…Но кто из них – настоящая мать?
…Таисса дала слово. Клятву.
…Не зная правды. Не зная, чёрт подери, правды!..
Когда принципы становятся ненужным грузом? И когда ненужный груз становится принципами?
Тьен. Улыбка, которую Таисса никогда не видела у Дира. И абсолютное нежелание убивать.
Её сын. Её и Дира.
Время истекало. Пора было принять решение, которое определит её жизнь. Жизнь Алисы. Жизнь Тьена.
…И жизнь Дира. О котором Таисса не могла, не смела думать. Потому что если сейчас она сейчас хоть на секунду подумает о том, что они с Диром могут быть счастливы уже сейчас, воспитывая Тьена вместе, учить его летать, играть с ним в саду, подтыкать одеяло на ночь и рассказывать сказки, жить, не размыкая рук всю жизнь…
…Она забудет о принципах и обещаниях. Она возьмёт из рук Алисы Тьена, улетит с ним и не вернётся. Потому что иначе невозможно.
Если она позволит себе хотя бы мгновение длиной в удар сердца, представляя, как их с Диром навеки объединил общий сын, она просто не сумеет уйти.
Нет. Таисса закрыла глаза. Одно простое слово. Нет. Потому что иначе она не поступит.
Тьен это знал. И Великий Тёмный знал тоже.
И никто из них не сказал ей ни слова.
Таисса глубоко вздохнула. Выдохнула.
И вышла из палаты.
Глава 33
Лара стояла в коридоре. В том же платье и с той же причёской, что была на премьере. Таисса запоздало поняла, что тоже так и не переоделась.
– Тьен сказал, что готов ради тебя отдать весь мир, – произнесла Таисса бесстрастным голосом. – Я боюсь, это значит, что он испытывает к тебе сильные романтические чувства. Потому что его биологическая мать – я.
Лара молча смотрела на неё. На её лице, против всех ожиданий Таиссы, не было ни шока, ни остолбенения, лишь спокойная сосредоточенность. Такой достигают годами медитации или очень, очень жёстким самоконтролем. А у Дира и Лары наверняка были одни и те же преподаватели.
– Ты… что-нибудь помнишь из той реальности? – очень тихо спросила Таисса.
– Да, – произнесла Лара отрешённо. – Я помню. Теперь помню.
– Теперь?
На бледном лице Лары появилась знакомая презрительная полуулыбка.
– Раньше были лишь обрывки. Воспоминания из другой реальности. Я злилась, что Дир столько вспомнил, а я почти ничего… но теперь я помню. Словно кто-то пригасил их нарочно – до этого дня.
– Великий Тёмный это умеет, – негромко сказала Таисса.
– Да хоть Великий Светлый, – холодно бросила Лара. – Мне плевать. Это моя память, и никто мне не поможет. Я одна.
Её глаза были огромными и отрешёнными. Лара вдруг покачнулась, но тут же обрела равновесие.
– Я держу его за руки, – прошептала она. – Мы говорим, мы не прекращаем разговаривать, и рассвет, этот чёртов рассвет… Дьявол, когда эти шлюзы перестанут открываться, когда память перестанет хлестать в лицо?! Хватит! Я хочу остановиться! Довольно!
Таисса зажмурилась. Часть её тоже хотела забыть, потому что помнить такое было невозможно. И чудовищно больно.