Кроме собственных мыслей.
Таисса стояла с закрытыми глазами, перекачиваясь с пятки на носок. Смертельно усталая, разбитая, неспособная заснуть.
У неё был сын. И у неё его не было.
Как ей жить дальше? Как ей, чёрт подери, жить дальше?
– Тьен? – жалобно произнесла она. – Поговори со мной, пожалуйста.
– Не думаю, что он тебя слышит, – раздался знакомый голос. Такой же усталый, как и её собственный.
Таисса вздохнула в темноте.
– Как ты меня нашёл?
– Как обычно, Таисса-нерасторопность. Посмотрел показания камер.
Таисса слабо улыбнулась. В следующее мгновение ей на плечи сзади легли тёплые руки.
– Ты не сказал мне, что Тьен мой сын, – проронила она.
– Нет.
– Почему?
– Я не знаю.
Таисса резко обернулась:
– Вот так просто? «Я не знаю»?
Она едва видела лицо Вернона в темноте. Он опустил руки, убирая их с её плеч, и вздохнул.
– Если бы я знал наверняка, Таисса-наивность, – тихо сказал он. – Причин множество, но какая из них? Страх, что наследницу Великого Тёмного начнут шантажировать жизнью её сына? Боязнь использовать знания из будущего и сломать к чертям очередную узловую точку? А может быть, я просто не был уверен, что «Эй, Пирс, присмотрела бы ты за своим сынишкой, пока он не спалил очередную галактику?» – самый тактичный способ сообщать тебе подобные вещи?
Он помолчал.
– А ещё я просто хотел, чтобы ты не знала как можно дольше. Потому что я знал, насколько тебе будет больно.
– «Скоро ты потеряешь всё, что тебе дорого, и поймёшь, что во тьме лежит истина», – прошептала Таисса. – Сайфер знал тоже. И Великий Тёмный… вот уж кого я сейчас не хочу ни видеть, ни слышать.
– Поддерживаю, – серьёзно сказал Вернон. – Я бы тоже не хотел, чтобы этот парень приносил мне вселенную в постель. Или хотя бы кофе.
Таисса секунду глядела на него. А потом разрыдалась.
Вернон обнял её. Притянул к себе.
– Громче, Пирс, – прошептал он ей на ухо. – Никто не услышит.
Таисса плакала навзрыд, с каждой секундой всё сильнее. Не было помощи, не было утешения, и даже Дир со своей дипломатией и должностью в Совете ничего не мог сделать. И Эйвен Пирс, способный на невозможное. И Вернон, мастер сумасшедших планов и безумных интриг.
Потому что она им запретит.
– Знаешь ли, вообще-то вы можете обратиться в суд, – произнёс Вернон ей на ухо. – Судья не отдаст вам ребёнка, но разрешит видеться с ним. Доноры отказываются от прав, но вы-то от них не отказывались. Тебе и Диру позволят навещать его.
Таисса истерически расхохоталась.
– Суд? – сквозь слёзы произнесла она. – Да любой! Завтра! Как ты думаешь, он откажет члену Совета? Оправдаем все страхи Алисы как можно полнее, правда? Раз ничто нам не мешает!
– Пирс, ты не…
– Алису обманули, Вернон! – закричала Таисса, отталкивая его к стене. По камню пошла трещина. – Ей сказали, что у ребёнка не будет ни отца, ни биологической матери! Она подписала все бумаги!
Перед глазами всё плыло. Темнота переполняла её, живая, невыносимая. Таисса заставила себя отдать ребёнка Алисе, но все инстинкты кричали о том, чтобы вернуться и отобрать Тьена. Забрать своё. Защищать своё. И плевать на последствия.
Таисса тяжело дышала. Нет. Нет. Она так не поступит. И не только потому, что она дала слово. Ведь она была Светлой, правда? Она была призвана жертвовать собой… ради других… ради…
Она снова тихо заплакала.
– Помоги мне, пожалуйста, – сдавленным голосом попросила она. – Потому что я так не могу.
Вернон вздохнул. Оттолкнулся от стены и подошёл к Таиссе.
– Я ведь тоже так больше не могу, маленькая, – тихо сказал он, притягивая её к себе. – Ты потеряла возможность кормить маленького Тьена кашей с ложечки, но ведь ты – это всё ещё ты. А у меня больше нет меня: лишь фантомные боли и пустота внутри. Я сидел у криокамеры с отцом всю ночь, пытался вспомнить, как я его люблю, – и не смог. Это было правдой, когда я нёс его над морем, но сейчас это ложь. Всё – ложь.
Таисса моргнула, глядя на него сквозь слёзы: