Нет. Вряд ли. Чистый свет не мог помочь наследнице Великого Тёмного. Куда вернее было то, что горе и боль сделали всё за неё. Её агония, её потеря – и её собственная воля. Но Таиссе хотелось верить, что ей помогла память о том, как она держит на руках своего ребёнка. Ведь Тьен желал бы вернуть ей себя, правда?
– Вернон, – прошептала Таисса хрипло. – Я ведь сейчас Тёмная? Настоящая Тёмная, без внушённой Источником тьмы? Я не такая же, как Хлоя?
Вернон безмолвно стоял и смотрел на неё. Словно он не слышал ни слова из того, что она сказала.
– О чём ты попросила, Пирс? – очень тихо произнёс он. – Сейчас? Только что? Потому что, к чему бы ты сейчас ни взывала, оно сбылось.
– Я попросила свободу от этого всего. Свободу быть собой. Обрести себя целиком.
Таисса растерянно посмотрела на Вернона.
– Я… попросила себя назад. Я ведь снова Тёмная, да?
Вернон кивнул. Его лицо было таким, словно он…
…Только что проснулся от долгого-долгого сна. И сам не очень-то верил в то, что видел и что чувствовал.
– Да, – одними губами сказал он. – И то, чего ты пожелала… оно сбылось не только для тебя.
Таисса криво улыбнулась:
– Рада, что тебе тоже стало легче.
Вернон мгновение глядел на неё, кусая губы и словно не решаясь что-то сказать.
А потом он просто шагнул к ней и обнял её.
– Таисса-неопытность, – прошептал он. – Ты самая обычная Тёмная. Безо всяких древних артефактов. Ты ведь в эту секунду не хочешь перебить всех моих подружек из плазменного ружья и взять их туфельки в качестве охотничьего трофея?
Таисса со слабой улыбкой покачала головой:
– Думаю, ты со своими подружками и сам справишься.
– Это точно, – пробормотал Вернон. – Особенно сейчас, когда… ты так удачно… меня… освободила. Знаешь, каково это, когда ты долго парализован и не можешь ходить, а потом встаёшь и делаешь первые шаги?
– Ты это к чему?
– Неважно. Я к тому, что с чувствами то же самое. Когда они к тебе вдруг возвращаются, ты не очень-то понимаешь, что с тобой происходит.
Вернон выпустил её. На миг сжал её руки – и тоже выпустил их.
– Кое-что произошло, и мне нужно будет уехать, – произнёс он. – Но одну я тебя здесь не оставлю: свобода воли свободой воли, но ты скоро осознаешь, что твои проблемы никуда не делись, и вот тогда тебе понадобится такая скучная вещь, как семья. Очень нужная штука, между прочим. Особенно когда тебе так плохо, что ты готова на всё, даже прорыть подкоп в Новую Зеландию.
– Что?
– То самое. – Вернон поманил её за собой. – Идём, Таисса-очевидность. Отвезу тебя домой.
Эпилог
Таисса вышла из машины на подъездную дорожку.
Какая знакомая брусчатка. Она помнила её и босыми ступнями, и подошвами туфель… и даже неуклюжими детскими роликовыми коньками.
Полукруглые ворота были распахнуты, и впереди виднелся такой знакомый особняк.
Она была дома. В Лондоне. Там, откуда выставили её Светлые год назад.
Таисса осторожно протянула руку и коснулась ворот. Те никуда не исчезли.
А в окнах гостиной горел свет. Её там ждали.
Самолёт Вернона и впрямь привёз её домой через полмира. Несколько часов долгожданного сна, душ и чистая одежда – и вот она здесь. Сейчас, глядя на желтеющую листву знакомого старого ясеня, Таисса едва могла вспомнить, что случилось с ней за этот год. Словно она лишь вчера уехала с одной спортивной сумкой, а сегодня вернулась обратно.
А ещё у неё родился ребёнок.
Нет. Не думать об этом. А то она упадёт на землю и завоет, а лицо терять нельзя. Всё ещё нельзя.
Сейчас. Она лишь немного прогуляется по саду.
Таисса тихо вошла в ворота и пошла по знакомой узкой тропинке к пруду.
Ей сделалось легче. Когда Вернон обнял её, перед тем как посадить на самолёт, Таисса вдруг ощутила, что чувство вины больше её не душит. Она всё ещё хотела видеть Тьена больше всего на свете, всё ещё мечтала нарушить все свои обещания и забрать его. Вот только теперь, став Тёмной, она испытывала ещё одно желание.